Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 238 – Джим Чайковски

— Я ненадолго, – сказал Исповедник, заходя внутрь. – Мне удалось вырвать «Пивлл» из рук Хаддана, но нужно действовать быстро.

Отступив в сторону, Исповедник Витхаас оперся на клюку из дерева ядовитой ольхи. Его голос прозвучал скрежетом камней.

— Есть какие-либо известия от Скеррена?

— Нет, но, если что-либо изменится, он пришлет почтовую ворону. – Врит прикоснулся к тяжелой сумке, висящей на кожаной перевязи поверх его облачения. – Скеррен также передал мне инструмент, чтобы следить за энергетическими ветрами, ведущими к нашей цели. Но работать он будет только на небольшом расстоянии.

— В таком случае тебе лучше перейти на борт «Пивлла». – Подойдя к койке, Витхаас опустил на нее свое старческое тело. Его взгляд метнулся к двери в противоположном конце, окованной железом и запертой на массивный засов. – А я позабочусь о спрятанном там оружии и в случае необходимости наведу его на цель, представляющую для нас наибольшую угрозу.

Врит вспомнил последние слова, вырванные из глотки настоятельницы Гайл.

— Вик дайр Ра… – прошептал он их вслух.

Витхаас не отрывал взгляда от двери.

— Древнее имя черной клашанской богини. Царицы Теней на огненных крыльях.

Врит знал, что эта богиня не входит в число тех тридцати трех богов, что составляли клашанский пантеон. Она была гораздо более древней. Ее имя упоминалось лишь один раз, в самом священном тексте ордена Дреш’ри, хранящемся в Кодексе Бездны этого ордена, склепе, глубоко погребенном под цветущими садами Имри’Ка. Богиня была демоном Дреш’ри, которые почитали ее так же беззаветно, как почитали Владыку Дрейка Ифлелены. Однако в отличие от ифлеленского бога, клашанского демона нельзя было упоминать вслух, и этот запрет действовал даже в отношении Дреш’ри. У богини не было символов и изображений. Ей поклонялись молча, в абсолютной темноте.

«До настоящего времени».

У Врита в ушах до сих пор звучал крик Гайл, особенно ее последние слова: «Вик дайр Ра се шань бенья!»

Словно прочитав его мысли, Витхаас перевел вслух:

— Она – возрожденная Царица Теней.

— Клашанское пророчество… – чувствуя леденящий ужас, пробормотал Врит.

Оторвав взгляд от двери, Витхаас зачитал пророчество:

— «Та, кто в свой час возродится во плоти. Сжигая все, чем владеет, оставляя за собою лишь мрак и пустоту. Ужасная сущность пройдет огнем, оставив от Урта одни развалины».

Какое-то мгновение Врит молчал, затем озвучил то, что беспокоило обоих Исповедников.

— Неужели это правда?

Он вспомнил, как пятнадцать лет назад слушал слова прорицательницы, ведьмы, бросившей кости к ногам наложницы с округлившимся животом. Ведьма предсказала, что Марайна родит дочь – только это и интересовало Врита на тот момент. Ему нужно было убедиться, что это будет не мальчик, который мог бы затмить род Массиф. Затем прорицательница быстро собрала кости, и ее лицо стало пепельно-серым. Встревоженный подозрениями, Врит надавил на ведьму, и та в конце концов призналась, что над будущим младенцем нависла тень конца света.

Тогда Исповедник не придал особой веры этим утверждениям. Ведьмы и чтецы по костям были по большей части шарлатанами и обманщиками. Однако Врит использовал слова прорицательницы в своих интересах. Он напугал пророчеством ведьмы короля Торанта, и тот скрепя сердце приказал убить мать и ребенка. Кроме того, уловка помогла удалить от короля Грейлина си Мора, рыцаря, который смягчал королевский дух, что никак не подобало правителю страны, имеющей такого воинственного соседа.