Книга Ледяная колыбель, страница 233 – Джим Чайковски

Двери перед ними открылись, не дожидаясь стука. Либо абсолютно все во дворце обладали даром предвидения, либо звон цепей возвестил об их приближении. Пленников протолкнули в большой зал – в котором Оракл, судя по всему, и принимал страждущих причаститься к божественным тайнам.

Такой же мрамор тянулся и впереди. Только фонари здесь горели более тускло – похоже, изготовленные из того же стекла, что и фигуры Великанов снаружи или колодцы тюрьмы. В результате стены по сторонам и пол под ними оставались в тени – вероятно, дабы усилить ощущение святости помещения.

Канте такая полутьма казалась скорее угрожающей. Хотя с другой стороны, ничуть не исключалось, что это тоже было сделано намеренно – дабы выбить из равновесия просителей, осмелившихся приблизиться к Ораклу.

«И это определенно действует».

Из маленьких окошек под потолком по обе стороны зала лился дневной свет, отчего свод над головой сиял так, словно над ним парили боги.

Два нижних окна освещали с противоположных сторон высокий золотой помост, сияние которого так и манило к себе. Хотя не то чтобы Канте особо хотелось подходить ближе, особенно с учетом того, кто их там поджидал.

На установленном там троне восседал император Маккар, увенчанный сверкающей диадемой из драгоценных камней. Даже с другого конца длинного зала было видно, как глаза его вспыхнули черной яростью. Расшитое золотом белоснежное одеяние императора резко контрастировало с фигурой, возвышающейся за его правым плечом.

Судя по всему, это и был прославленный Оракл, вытесненный со своего обычного места императором Маккаром. Предсказатель был одет куда более мрачно, сплошь в черные тона – от начищенных сапог до маленькой шапочки на голове. Его одеяние напоминало цельный кусок ткани, обернутый вокруг высокой фигуры и подпоясанный парчовым поясом. Единственным драгоценным украшением хозяина виллы были золотые носки сапог в виде двух всевидящих глаз. «Идеально подходит для того, чтобы заглянуть женщине под юбку», – кисло подумал Канте.

Тем не менее Оракл сразу же привлек внимание принца. В этом человеке и вправду что-то было. Черты его лица цвета черного дерева, характерного для клашанцев, словно сами собой притягивали взгляд – столь же царственные, как и у любого короля или императора. Но больше всего завораживали его глаза. К тому времени Канте уже знал, что фиалковый цвет считался большой редкостью и очень ценился среди здешних жителей. Только вот глаза у мужчины, стоящего за плечом у императора, были такого насыщенного оттенка, что буквально затягивали в себя.

Неудивительно, что Оракл пользовался таким вниманием и уважением.

«Даже я поверил бы всему, что сказал бы этот человек».

Всех пятерых под остриями копий оттеснили к подножию возвышения и поставили на колени. По другую сторону от императора бок о бок стояли две фигуры – тоже в ослепительно-белом. Рами был одет в широкие штаны и длинную накидку с вышитыми на ней мечами клашанского герба. На Аалийе было свободное платье, а на лицо под ее темными волосами ниспадала легкая вуаль, расшитая бриллиантами.

Канте перехватил взгляд Рами, ища хоть какой-нибудь признак того, что принцу удалось убедить своего отца в благонамеренности их усилий – пусть даже и не всегда оправданных. Тот едва заметно покачал головой, подтверждая худшее. Хотя не то чтобы цепи уже не были достаточным ответом.