Книга Ледяная колыбель, страница 224 – Джим Чайковски

— Причина стоит перед вами.

Микейн лишь стиснул зубы, не решаясь возражать, когда все взгляды обратились в его сторону.

— Должно быть, до Кисалимри уже дошли вести, – продолжал король, – о хладнокровной казни сына императора Маккара моим собственным сыном.

У градоначальника Торуска отвисла челюсть. Он явно не был проинформирован о смерти принца Пактана.

— И я готов поспорить на оба своих яйца, – продолжал Торант, – что такая атака – это лишь начало. Не будет никаких переговоров или возмещения, которое смягчит понесенную Маккаром потерю. Только кровь и разрушения.

— А что сейчас с «Соколиным крылом»? – тихо спросил Врит, явно стараясь не навлечь на себя гнев короля. – Боевым кораблем принца Мариша?

Ответил Реддак:

— После того как он сбросил свой обширный запас нафлана, его в последний раз видели исчезающим на просторах Дыхания – вероятно, Мариш возвращался в Клаш для пополнения боезапаса.

Врит кивнул:

— Тогда, наверное, мы можем рассчитывать на короткую передышку перед началом дальнейших боевых действий. И надо использовать ее, чтобы как следует подготовиться.

Пристальный взгляд Микейна нацелился на Исповедника. Врит никак не отреагировал на доклад Реддака. Наверняка он уже слышал об этом от своей сети глаз и ушей, раскинутой по всему Вышнему.

Тем не менее Микейн внимательно изучал этого человека. Врит стоял, спрятав руки в широкие рукава своей серой рясы. Его глаза, обрамленные черной татуировкой, мрачно блестели.

«Эти глаза…»

Они выдавали Врита. И дело было не только в том, что все услышанное явно не стало для него неожиданностью. Врит был возбужден. Но не тем, что произошло на островах Щита. А чем-то еще – чем-то, из-за чего он опоздал и что даже сейчас тянуло его прочь из зала.

Врит поймал пристальный взгляд Микейна.

Тот сохранил неподвижное выражение лица. Он знал Врита с тех самых пор, как был еще мальчишкой. Исповедник был такой же тенью принца, как и самого короля. Только вот в последнее время Микейна начало раздражать присутствие этого человека, он невольно морщился от его шепота. Раздражение это разрослось до такой степени, что принц больше не мог на него даже смотреть. Он также знал, что Врит опасен, полон секретов и скрытых амбиций – хотя пока еще и полезен.

— Но к чему же нам готовиться? – растерянно спросил провост Балин у всех сидящих за столом. – Какого рода удара со стороны Южного Клаша можно ожидать в следующий раз?

— Если клашанцы когда-нибудь поймают Канте, они наверняка сразу же пришлют мне его голову, – ответил король, усаживаясь на свое место.

Микейн скрыл усмешку.

«Как будто нам настолько уж повезет…»

При одном только упоминании имени брата сердце у него часто забилось, а по всему телу разлился огонь, причиняя боль шрамам под маской – постоянному напоминанию о том предательском нападении.

— А что происходит с другим вашим сыном? – поинтересовался казначей Хесст. – Он и вправду сбежал с двумя отпрысками императора? Если да, то почему? И куда?

Торант вздохнул, бушующая в нем буря немного утихла.

— Наверное, он хочет вернуться в Халендию и предъявить мне сына и дочь Маккара, чтобы вернуть мое расположение.

Микейн крепко сжал оба кулака, охваченный беспомощной яростью. Его отец всегда искал способы простить Канте, оправдать его недостатки, поверить в лучшее в нем. В прошлом так оно и было. Учился Канте через пень-колоду, его чаще видели пьяным, чем трезвым… И все равно король не терял надежды.