Книга Ледяная колыбель, страница 203 – Джим Чайковски

— Меня не волнуют твои ноорские суеверия, – ядовито процедила Улария. – Ты вернешься с нами.

Она махнула своим людям. Те быстро привязали его ялик и двух орксо к барже и заставили Грейлина подняться на борт, нацелив на него острые гарпуны. Не имея возможности и дальше что-то доказывать, Грейлин мог лишь наблюдать, как баржа разворачивается, увлекая за собой другие лодки.

Когда они отплывали в Кефту, он смотрел за корму на тихие волны, вопреки всему не оставляя надежды.

«Пожалуйста, оставайся в живых, Никс!»

Никс все глубже проваливалась во тьму.

После того как ее выдернули из лодки, она сразу же попыталась задержать дыхание, одновременно борясь с цепкими гибкими руками, которые держали ее в своих крепких объятиях. Оба сражения она проиграла. Щупальца извивались и сжимались, словно предвосхищая каждое ее движение. Присоски все сильней цеплялись за кожу и перемещались, обхватывая ее повсюду.

Все, что ей удалось, – это бросить короткий взгляд через плечо. Неведомое существо – то ли один из Сновидцев, то ли некий их защитник – парило у нее за спиной. Нацеленные на нее черные блестящие глаза кольцом окружали какую-то выпуклую колышущуюся массу, больше похожую на разлившуюся в воде нефть. Венчало ее, словно пытаясь удержать эту нефть на месте, нечто вроде шипастого панциря или раковины.

Эти черные глаза не мигая смотрели прямо на нее. Затягивая ее все глубже, темная масса светилась множеством огоньков, которые мерцали, моргали и переливались каким-то таинственным, бесконечно меняющимся узором.

В толще воды Никс заметила похожие огоньки, отмечающие спуск других таких же чудищ. Резкое движение вдалеке, на миг освещенное их сиянием, показало, что она не единственная борется за жизнь в этих водах.

«Даал…»

И в этот момент отчаяние отобрало у нее последние силы. Слишком ослабевшая и подавленная, она больше не могла сдерживать сдавившее ее море. Последний выдох сорвался с ее губ. Соленая вода хлынула в рот, вниз по горлу, попала в легкие. Никс задохнулась, грудь ее инстинктивно вздымалась, все еще ища воздуха. Зрение сузилось до точки. Тело становилось все тяжелее и в то же время легче.

Затем пришла боль.

Она заизвивалась в этих цепких объятиях, все еще не в силах двинуть рукой или ногой. Там, где присоски сдавили ей шею и вцепились в запястье, что-то вдруг пронзило ее плоть. Потом воткнулось во внутреннюю поверхность бедер, пробив одежду и кожу. И толкнулось еще глубже. Никс отчетливо это ощутила. Какие-то усики, гораздо меньше щупалец. Они просачивались по ее венам, глубоко пуская корни по всему телу, пока она не стала такой же частью чудовища, оседлавшего ее, как и самой собой.

Когда это произошло, накатило странное чувство спокойствия, медленно ослабляя боль в конечностях и в горле, пока Никс не почувствовала одно лишь онемение. Даже ее грудь перестала бороться с водой, тяжелым грузом навалившейся на легкие. Она ожидала, что сейчас придет смерть, но смерть сдерживали. Зрение у нее прояснилось – хотя было мало что видно, кроме мелькания и кружения этих странных мерцающих огоньков. В голове тоже посветлело – по мере постепенно крепнущего осознания: «Я не захлебнусь».

Что бы там ни копошилось в ее теле, оно делилось с ней воздухом. Никс учили, что морские существа могут черпать жизнь из окружающей их воды – через жабры или тонкую кожу. Чудище, которое удерживало ее, наверняка делало то же самое, передавая ей часть этой впитанной из моря жизни.