Книга Егерь. Последний рывок, страница 92 – Николай Скиба

В моей голове больше не было ни планов, ни многоходовок. Только Старик, Раннер, пробитая артерия Стёпы, переломанная Кара, седая прядь на виске моей пантеры и этот кусок инопланетного дерьма передо мной.

Я сделал следующий шаг. Пора заканчивать.

Сухой Генерал стоял на одном колене, опираясь левой рукой о землю. Правая рука висела вдоль корпуса, и с острия капала свежая кровь Рика. Челюсть болталась на одной связке. Грудь дымилась. Спина кровила бороздами. Плечо плавилось от кислоты Урвии. Правая нога подкошена моим лезвием.

Тварь дышала рваными порциями.

Загнанная в угол.

Подранок-медведь со сломанным позвоночником одним рывком утаскивает за собой охотника.

В рыцарство я играть не собирался.

Из моего горла вышел короткий стрекочущий звук — приказ стае.

Карц рванул.

К этой минуте резерв у него выжгло до дна, белого пламени не осталось, а от ауры остались только тлеющие угли. Но клыки у него были.

Шёл он низко, у самой земли. В три прыжка домчался до Бориса и впился зубами в здоровое сухожилие за коленом, завалив всю массу своего тела назад.

Сухожилие лопнуло — правая нога гуля окончательно подкосилась, и он с коротким ревом качнулся в сторону.

Цербер тяжёлой поступью шагнул вперёд. Рик ещё не пришёл в себя, но страж порога понимал, что нужно, даже без команды хозяина.

Чёрная голова впилась клыками в кисть левой руки, опирающейся о землю. Вторая ухватилась за локтевой сгиб, а третья замкнула хват у плеча.

Челюсти одновременно сомкнулись.

Цербер повёл голову вниз всем весом своей бычьей туши.

Сухой взвыл.

Рёв вышел короткий — без того тяжёлого размаха, который был ещё минуту назад. Он дёрнулся вверх, но не сдвинул цербера.

Из-за моей спины вышел Живой.

До этой минуты волк держал восточный фланг у пролома, останавливая отколовшихся гулей.

— АУУУУУУУУУУУУУУУУУ! — он опустил голову и взревел.

Парализующий импульс сработал лишь как толчок. Генерал был слишком силён. Но толчок пришёл вовремя.

Бориса встряхнуло.

Он замер, костяная лопата повисла бесполезной обузой. В эту короткую паузу Живой шагнул вперёд и впился зубами в загривок гуля — со стороны позвоночника, где сходились мышцы шеи и плеч. Волк удерживал тварь от того, чтобы она снова рванулась.

Афина рыжей полосой пролетела над двором и приземлилась Борису на спину.

Удар её массы прижал Сухого вниз. Колени окончательно подломились, и он рухнул на четвереньки. Сломанная правая нога вошла в трещину, и кость заклинило в этом проломе.

Афина впилась когтями.

Её лапы нашли свои опоры — две на лопатках, две у основания черепа. Когти пустили в гнилое мясо яд, который он уже не успевал выводить из тела.

Борис ревел, задыхаясь. Из его пасти шла густая чёрная слюна, смешанная с зеленоватой кислотой Урвии. Жёлтые глаза вращались и искали выход.

Стая держала ублюдка точно и плотно, без шансов на рывок.

Дело за мной.

Я шагнул справа, со стороны сломанной челюсти.

Остановился и посмотрел ему в глаза. Жёлтые мутные зрачки сошлись на моём лице, и в эту секунду я увидел в них то, чего у Сухих Генералов раньше не встречал. Понимание собственного конца.

И тут же, резко, последний рывок!

Он дёрнулся всем телом сразу. Все, кроме Карца, устояли. Лис чуть не слетел с ноги, но удержался зубами.

Тварь тут же сделала то, чего я не ожидал.