Книга Егерь. Последний рывок, страница 71 – Николай Скиба

Плита над проломом осталась на месте.

Гравитационный пресс исчез, но камень уже не двигался — Мирана успела. Я не видел, когда она добралась до южного прогона, но сейчас она стояла у зубца, прижав обе ладони к кладке, и по её запястьям текла кровь из-под ногтей. Лицо было белым как мел, губы сжаты в тонкую линию, но ладони не отрывались от камня. Стена держалась.

Раннер посмотрел на Старика. Потом на меня. Ничего не сказал — только перехватил меч и повернулся обратно к зубцам.

Я подошёл к дедуле и опустился рядом с ним на одно колено.

Он был очень тяжёлым — как и положено моему зверю С-ранга, который прожил долгую жизнь и умер стоя, забрав с собой жизнь сотни гулей разом. Дедуля убил всех таранов, оставив Генерала без ударной мощи для пробития стен.

Шерсть всё ещё топорщилась — рефлекс, который не успел угаснуть вместе со всем остальным. Я положил руку ему на загривок. Шерсть была тёплой. Под пальцами почувствовались жёсткие, старые мышцы, которые так и не расслабились до конца.

Красавчик на моём плече протяжно запищал, Афина в ядре — взревела. Актриса и Живой отозвались воем.

Я молча смотрел на седую шерсть. В груди образовалась холодная пустота. Горло сдавило — ко мне пришло жёсткое осознание того, что я потерял одного из лучших бойцов, и эта потеря только что спасла всю деревню. Дала шанс выжить.

Он отдал долг до последней капли.

Глаза резануло — то ли от каменной крошки в воздухе, то ли от злой, бессильной горечи. Я сглотнул её. Сжал челюсти так, что скрипнули зубы.

Но снизу продолжала идти орда. Её шум не останавливался ни на секунду — тот рёв сотен глоток, в котором не было ничего живого. Мир не останавливался ради мёртвых. Лес никогда не оплакивал упавшие деревья.

Я убрал руку с жесткого загривка и выпрямился. Оплакивать будем потом. Если выживем.

В этот же момент земля ушла из-под ног раньше, чем я понял, что произошло.

Доски помоста подпрыгнули. Красавчик сжался в комок. Я краем глаза уловил, как по камням пошла глухая дрожь — плита, которую держали Старик и Мирана, окончательно сдалась.

У меня была ровно секунда до того, как секция рухнет вниз.

Я вцепился обеими руками в жёсткий загривок Старика. Зарычал сквозь стиснутые зубы и, вложив в рывок всю силу спины и ног, дёрнул тяжёлую тушу на себя — назад и вправо. Мышцы хрустнули от натуги, но тело зверя скользнуло по доскам и перевалилось на соседний, уцелевший прогон помоста.

И в этот же миг секция подо мной ухнула вниз.

Нижний ряд разошёлся, камни с оглушительным грохотом посыпались друг за другом. Мирана успела отпрыгнуть — она упала на колени, и Стёпка потащил её назад.

Старик остался лежать наверху, в безопасности. До него они не доберутся.

Стена обрушилась — секция шириной метров восемь, от нижнего ряда до половины высоты. Этого хватило. Камни упали вниз, подняв тучу пыли и каменного крошева, которая мгновенно накрыла южный прогон белым непрозрачным облаком. Я ничего не видел сквозь эту пыль — только слышал, как внизу что-то хрустит, рушится и движется.

Я удержался на самом краю обрыва, балансируя на надломленной балке.

Пыль оседала слишком медленно. Ветер был с неудобной стороны, и белое облако просто висело над проломом, скрывая то, что в него уже входило.

Потом раздался звук, который мы уже знали — неправильный ритм шагов мёртвого мяса.