Книга Егерь. Последний рывок, страница 46 – Николай Скиба

— Бабка Ирма, виноват…

— Виноват он. Все вы виноваты. Гри-и-горий! — Ирма обернулась в сторону мастерской. — Забирай своего слона, пока я его метлой не зашибла!

Куц попятился и едва не наступил на вторую грядку. Ирма беззвучно ахнула и подняла метлу, как бы примеряясь к новому удару, но Куц уже сообразил и шагнул в сторону по утоптанной тропинке. Шагал он, как сапёр через минное поле.

Дальше по двору, на широких деревянных настилах, Тимка и Ника перебирали подсушенные стебли. Я задержал взгляд на парне. Из-под рубахи выпирали острые ключицы, но пальцы работали чётко. Он ломал стебли ровно по суставам, отделяя полезную фракцию от мусора. Пацан перестал забиваться в тёмные углы — он слушал короткие команды Ники, сортировал сырьё и плотно трамбовал его в мешки. Психика подростка переваривала травму через монотонный физический труд.

Ирма швырнула метлу у основания крыльца и с кряхтением преодолела ступени. От её одежды густо несло прелой землёй и едким соком раздавленных кореньев.

— Гоняешь дозорных? — спросил я.

— А нечего сапогами давить то, что им же распоротые брюхи потом штопать будет, — проворчала бабка. Она тяжело опустилась на широкую деревянную лавку рядом со мной и вытянула ноги. Дёрнула подбородком в сторону настилов. — Малец-то этот… Тимка. Толковый малый. Пальцы цепкие, и нужную дурь-траву чует не хуже Лины. Дыхалка слабая, выдыхается быстро, но не скулит.

— Что ж, это продуктивнее, чем пожирать себя изнутри, — констатировал я.

Ирма выдохнула через нос, принимая аргумент. Над крыльцом повисла пауза. Я вытащил нож, поднял с досок сухую сосновую щепку и с силой провёл лезвием по волокнам. Сталь с хрустом срезала первый слой древесины. Кое-что сверлило мой мозг с момента возвращения из столицы.

— Старик так и не оправился до конца.

Ирма повернула голову.

— Росомаха твоя древняя?

— Да. Кислота Паучихи очень мощно прожгла его. Он утащил своё тело в самую глубину моей внутренней зоны, в свою тайгу. С тех пор там и сидит. Он живой, с ним всё в порядке, но всё равно…

Я надавил большим пальцем, загоняя лезвие глубже в сосновую щепку. Стружка свернулась тугим кольцом и упала на сапог.

Старик давно перерос статус обычного боевого питомца. Росомаха стала частью стаи, и пусть ворчливая, но своя.

— Этот зверь принял на грудь удар Сухого Генерала, Ирма.

— Лес даёт мясо и забирает кости, Максим, — пальцы старухи впивались в грубую ткань юбки. — Твоя голова это лучше моей понимает. Зверь старый, изношенный. Он свой долг перед стаей кровью оплатил. У всего есть срок. Ты вон седой весь стал… Себя не бережёшь…

Она тяжело выдохнула и перевела взгляд на толстые светящиеся отростки Древа Жизни.

— Смерть всегда норму выполняет, Макс. За мной вот тоже придёт, я её шаги хребтом чую. Суставы скрипят так, что по ночам выть охота, кровь стынет. Твоя задача сейчас — не скулить, а периметр держать для тех, кто ещё дышит. Твоя война ещё не закончилась. Никто не вечен, внучок, не переживай о таком и не горюй. Нет, погорюй день, а потом продолжи делать, что делал.

Я сдул древесную пыль с широкого лезвия и с сухим щелчком вогнал нож в ножны. Права Ирма — таков базовый закон тайги, и другого здесь никто не напишет.

Спустился с крыльца, обогнул поленницу и вышел к южной стене частокола.