Книга Егерь. Черная Луна. Часть 1, страница 44 – Николай Скиба

Доспех Катаклизма © — Бушующий шторм из спрессованного ветра и белого пламени, покрывающий тело питомца.

Афину скрутило.

Тигрица вскинула голову, пасть распахнулась в беззвучном рёве, и по её шкуре побежало яростное пламя. И одновременно с этим — ветер. Не порыв, как у Режиссёра, скорее плотный вихрь, который обвил тело тигрицы спиралью и слился с огнём.

Воздух в комнате раскалился. Я отдёрнул руку — ладонь обожгло, словно схватился за сковородку. От жара загрохотали ставни.

Афина стояла в центре бушующего шторма, и шторм был ею.

Ветер и огонь не дрались, а работали вместе. Спрессованный воздух уплотнял пламя, пламя раскаляло воздух, и вместе они образовали нечто, чему я не сразу подобрал слово.

Действительно доспех! Из огня и ветра, который покрывал тигрицу от носа до кончика хвоста. Он жил и двигался. Я видел, как воздух перед её шкурой плавился от жара, как пылинки вспыхивали, не долетая до поверхности. Всё, что коснётся этой шкуры, сгорит.

Наконец, Афина взяла навык под контроль и жар перестал опалять меня.

Шторм погас.

Афина стояла посреди комнаты. На полу вокруг неё — круг выжженных досок.

— Твою ж… — выдохнул я. — Похоже в следующий раз улучшать твои характеристики нужно на улице, девочка.

Тигрица повернула ко мне голову. Разноцветные глаза были совершенно спокойны, как будто ничего не произошло.

Афина медленно, по-кошачьи моргнула, зевнула, лизнула меня в щёку и отошла к стене. Красавчик что-то пискнул и выпросил свою порцию нежности. Шершавый язык тигрицы чуть не опрокинул бедолагу. Горностай фыркнул и запрыгнул кошке на гриву.

— А ты отважный малый, — я усмехнулся, закрыл глаза и потянулся к последней нити.

Выходи, приятель. Я дал тебе столько времени, сколько мог.

Наступила долгая, театральная пауза, которую мог выдержать только Режиссёр.

Потом дохнуло ветром, и он материализовался в центре комнаты, прямо передо мной.

Рысь стояла, расправив плечи, и даже сейчас, после того, через что прошла, в каждой линии тела читалась гордость. Глаза были усталыми, но спина, как всегда, прямая. Этот зверь скорее сдохнет, чем покажет слабость перед другими.

Актриса подалась вперёд, тихо мурлыкнув. Режиссёр скосил на неё взгляд, дёрнул ухом и снова посмотрел на меня.

— Садись, — сказал я вслух.

Режиссёр, разумеется, помедлил, потому что выполнить просьбу сразу означало бы потерять лицо при новом члене стаи. Но сел.

Сердце Крови лежало на моей ладони.

Режиссёр дёрнул ухом. Посмотрел на сердце, потом на меня.

Ты предлагаешь мне съесть это?

Мыслеобраз был таким выразительным, что я едва не рассмеялся — брезгливость, недоверие и самую малость любопытства.

— Предлагаю. Твой путь к силе, брат.

Я положил руку на его холку. Шкура под пальцами была жёсткой и тёплой. Мышцы напряглись, но Режиссёр не отстранился.

Я закрыл глаза и начал наш «диалог».

Вот что я чувствую.

Частые образы хлынули потоком без слов и мыслей.

Турнир.

Враги в тенях.

Стая, которая сильна, но недостаточно для того, что впереди.

И Режиссёр.

Ключ, Альфа, тот, кто должен стать крепче, тяжелее и опаснее.

Я верю в тебя. Я рядом. Если что-то пойдёт не так — вытащу. Мы много раз спасали друг друга, брат. Нужно продолжать доверять. Время утекает сквозь пальцы. Что-то грядёт, и мне нужен мой стратег.