Книга Егерь. Турнир, страница 19 – Николай Скиба

Но каждый раз находил силы подняться. А сейчас сможет?

Нет, слишком больно.

ДОСТАЛО!

— А это что?

Голос Зверя изменился, зазвучал с любопытством и жадным интересом.

Пальцы что-то нащупали. Кожаная верёвочка натянулась, впиваясь в шею.

Мика вздрогнул.

— Отдай, — прошептал он сквозь разбитые губы. Даже не знал, почему. Амулет был просто безделушкой — кость и верёвка, красивые руны. Но Харон смотрел так серьёзно, когда надевал его. «Поможет». — Это не… не ценное…

— Ага, конечно.

Зверь дёрнул шнурок.

Кожа обожгла шею. Верёвочка лопнула, и амулет оказался в руке бандита. Он поднёс костяную подвеску к глазам, разглядывая в тусклом свете.

— Интере-е-есно. Я видел, как он давал его тебе. Шептались вы там, загадочные такие. Думал — может, записка какая, послание. А тут вон что, побрякушка.

Он повертел амулет в пальцах. Красные руны тускло блеснули.

— Ценная вещица, небось. Ходок просто так ничего не дарит. Заберу на всякий случай. Вдруг продать получится, а не получится — самому сгодится. Талисман на удачу, ха!

Амулет исчез в кармане — туда же, где лежало украденное серебро.

Мика закрыл глаза.

Деньги. Амулет. Всё, что у него было этим вечером — всё забрали.

Попытался приподняться, но рёбра отозвались такой болью, что перед глазами потемнело. Он снова упал на камни, тяжело дыша. Во рту скопилась густая, солёная кровь. Сплюнул в сторону, красное пятно расплылось на сером булыжнике.

— И вот ещё что.

Зверь присел рядом на корточки. Движение было плавным, почти дружеским — так садятся, чтобы поговорить по душам. Лицо со шрамом оказалось совсем близко.

— За дерзость, — сказал он тихо и почти интимно. — За то, что заставил меня руки марать. За то, что посмел сказать «нет».

Пауза. Зверь наслаждался моментом, как гурман — редким блюдом.

Мразь.

— Долг твой теперь не двенадцать серебряков. Семнадцать. Понял? Было шесть с рыла, стало восемь с половиной. Накинул пятёрку сверху — за науку.

Семнадцать серебряных.

У Мики не было даже одного. И взять было неоткуда.

— Через два дня ты отдашь мне остаток, — продолжал Зверь, поднимаясь. Отряхнул колени, поправил куртку. — И попробуй только не принести. Сестрёнку твою я лично заберу, если что.

Он наклонился ещё раз, почти прикоснулся губами к уху Мики.

— Или с собой рядышком оставлю…

Развернулся и пошёл прочь.

Шаги гулко отдавались от стен — размеренные такие, неторопливые. Шаги человека, который получил всё.

Мика остался один.

Он лежал на холодных камнях переулка, смотрел в небо и тихонько плакал. Вот бы кто-то пришёл к этому Зверю и просто уничтожил его. Ну почему он такой СЛАБЫЙ!

ПОЧЕМУ⁈

Где-то справа капала вода, слева шуршали крысы, копошась в куче мусора. Обычные звуки трущоб — фон, к которому привыкаешь и перестаёшь замечать.

Рёбра горели огнём при каждом вдохе. Лицо распухало, левый глаз уже почти не открывался. Во рту стоял привкус крови и поражения — тяжёлый, как будто наглотался ржавчины.

Сколько он так пролежал?

Минуту. Может, десять. Или час? Время потеряло значение.

В голове была та звенящая пустота, которая приходит после катастрофы — когда случилось самое страшное, и думать больше не о чем.

Ника.

Мысль пришла откуда-то издалека, пробилась сквозь туман боли.

Она же ждёт! Ника больна. Ника умрёт без лекарства.