Книга Егерь. Столичный гамбит, страница 97 – Николай Скиба

Такого зверя точно не встретишь в дикой природе — это явный результат магических экспериментов или редкой мутации Раскола. Гибрид поворачивает голову, и его глаза останавливаются на мне. В этом взгляде нет ни разума, ни страха, только голодная пустота хищника, который давно забыл всё, кроме охоты и убийства.

Звери обступают Медведицу Алой Кости и смотрят на Карца.

Друид огня бледнеет. Его питомцы следуют воле хозяина и сжимаются в более плотный строй.

— Попробуй, щенок, — тихо говорит Григор, не поворачивая головы. — Посмотрим, что у тебя получится.

Огненные звери Карца инстинктивно отступают.

Двухвостый лис, секунду назад атаковавший моих питомцев, замирает как вкопанный. Его хвосты поджимаются, а в горящих глазах появляется неуверенность.

Огненная гиена сорок пятого уровня, раненая моим ударом, хрипло рычит, но тоже делает шаг назад. Даже полумёртвая, она чувствует подавляющую мощь Григора.

Отшельник опускается на одно колено рядом со мной и внимательно осматривает ожоги. Его каменное лицо не отражает никаких эмоций.

— Дурак, — ворчит он, доставая из кожаного мешка на поясе небольшой флакон с мутной зеленоватой жидкостью.

— Кххххх…

— Заткнись, — обрывает он меня и, хватая за подбородок, заставляет разжать зубы. — Пей.

Зелье попадает в рот, и я тут же понимаю, что это совсем не то, что продают в лавках. Жидкость обжигает горло ледяным холодом, но затем по всему телу разливается волна тепла и силы.

Ожоги на коже начинают затягиваться прямо на глазах. Пузыри спадают, обугленная кожа отшелушивается, под ней обнажается здоровая плоть. Боль отступает, сменяясь приятной прохладой.

Через несколько секунд от моих ран не остаётся и следа.

Я поднимаюсь на ноги, чувствуя, как в тело возвращается сила. Мускулы наполняются энергией, дыхание выравнивается, сердце бьётся ровно и мощно.

— С-с-спасибо…

— Не благодари, — хмуро отвечает Григор, поднимаясь. — Теперь ты мне должен. И должен не деньги.

Его слова звучат не как угроза, а как констатация факта. Он ещё возьмёт своё.

Григор наконец поворачивается к Карцу. Его взгляд скользит по друиду огня без особого интереса, словно он оценивает не опасного противника, а надоедливую помеху.

— Я знаю, кто ты, — говорит он таким тоном, будто перед ним букашка.

Внезапно Карц скалится и с каким-то маниакальным блеском в глазах облизывает губы.

— Я понял. Ты чёртов Григор! Эрика рассказывала о тебе. Тем лучше будет тебя убить и показать этой безумной суке, чего стоит истинное пламя. Ведь она тебя убить не смогла!

Григор не отвечает. Вместо этого он кладёт ладонь на бок медведицы и закрывает глаза.

Его питомец вздрагивает. Огромное тело напрягается, как струна, а из пасти вырывается низкий стон. Что-то невидимое перетекает от неё к хозяину — магическая энергия, жизненная сила, сама мощь зверя.

Тело Григора начинает меняться.

Мышцы на его руках вздуваются, увеличиваясь в размерах. Шея становится толще, плечи расширяются. Кожа краснеет, как будто по венам течёт расплавленное железо. Глаза наливаются кровью, а из горла вырывается рычание, больше похожее на звук, который издаёт разъярённый лев, чем человек.

Медведица устало припадает к земле — она больше не может биться самостоятельно.

— Берегись, парень, — громыхает он мне, не поворачивая головы. — Сейчас начнётся мясорубка.