Книга Егерь. Системный зверолов, страница 23 – Николай Скиба

— А что за кошка? — спросил я, чувствуя, как пот стекает по виску. — Почему она взбесилась, знаешь?

Стёпа пожал плечами, чуть не споткнувшись о корень, торчащий из земли.

— Чёрт её знает, Макс. Барут год в городе ошивался, вернулся уже с ней — здоровенная, шерсть рыжая, с белыми полосами, глаза страшнющие. Говорят, Барут собирался проводить её эволюцию у Григория, чтобы она стала ещё сильнее. Но что-то пошло не так. Но такие кошки непростые, родители купили. Дорогая!

Я кивнул, впитывая информацию, как губка.

Эволюция? Что-то, что усиливает зверей.

Память Макса подсказала общую картину ещё раз. Звероловы проводят определенные манипуляции по уходу за зверем — процесс долгий, но результат слишком хорош. Навыки становятся сильнее, животина опаснее, а статус Мастера — выше!

Но питомцы — они как оружие, которое нужно держать на коротком поводке. А если поводок рвётся…

Мы выбежали на главную улицу деревни, и я невольно замедлил шаг, оглядываясь. Да и марш-бросок для меня оказался слишком серьёзным, в боку кололо, а дышал тяжело, будто пробежал километра три бешеным темпом.

Исправим! Хорошо, что уже на месте.

Дома из потемневших брёвен и серого камня жались друг к другу. Над крышами вились дымки, пахло углём, свежим хлебом и чем-то кислым, как будто где-то рядом варили снадобье.

У лавки алхимика уже собралась толпа. Люди перешёптывались, кто-то тыкал пальцем в сторону леса и кричал, что кошка убежала именно туда.

Я сразу заметил Виолу, внучку старосты, ещё издали — она стояла у входа, скрестив руки, и её взгляд был острым, как лезвие. Макс знал её.

Высокая, худощавая, с длинными светлыми волосами, заплетёнными в тугую косу. На руках — красные татуировки Зверолова, ярче моих. Уже пробудила силу рода обрядом? Похоже, денег у старосты хватает. Почему Макс ничего не знает о её родителях?

На Виоле был тёмно-зелёный плащ с серебряной вышивкой, облегающий её фигуру, а на плечах — накидка, явно дорогая, с узором из листьев. Сапоги из мягкой кожи, с металлическими пряжками, блестели, будто их чистили каждое утро. На поясе висел кинжал в ножнах, украшенных резьбой, а на шее — амулет в виде звезды. Красивая девчонка, наверняка кавалеры в очередь выстраиваются.

Интересно, а где её питомец? Уже скрылся?

Она держалась с таким высокомерием, что я невольно подумал: эта девица знает себе цену, и цена эта явно не для простых смертных.

Её холодные и голубые глаза скользнули по мне, и я почувствовал себя так, будто меня ощупали взглядом, как товар на рынке. Не по себе стало, но я кивнул ей, всё же мы были знакомы.

Она лишь слегка приподняла бровь, будто я был не достоин её внимания и процедила сквозь зубы:

— Ты что здесь делаешь, больной проклятый пацан?

Я лишь хмыкнул. Если в воспоминаниях Макса всё верно, ей сейчас лет восемнадцать, на год старше меня. Вот только она из другой касты местного населения — богатая, обеспеченная и властная. Ещё бы, ведь её дед заправляет в деревне всем, ещё и возглавляет совет старейшин — девчонка явно привыкла к определённому отношению к своей персоне.

— Ирма! — крикнула Виола, заметив старуху, и её голос резанул, как кнут. — Где тебя носит? Барут там подыхает, а ты тащишься, как черепаха!

Бабка, не сбавляя шага, бросила на неё взгляд, полный такой ядовитой иронии, что я усмехнулся.