Книга Авалон. За гранью. Книга 7, страница 86 – Алексей Сказ, Николай Скиба

— Тогда держись, Катя. Мы не дадим этим тварям нас сломать. Договорились?

— Да, — ответила Катя, и в её голосе появилась твёрдость. Она с улыбкой посмотрела на Милену.

Дверь камеры с влажным хлюпаньем отъехала в сторону, и в помещение шагнуло несколько Дуэлистов и два Бонкрашера. Вперёд выступил один из последних.

Массивное тело, покрытое костяными шипами, издавало скрежет при каждом движении, а красные огоньки в глазницах его черепа горели, как угли в аду.

Он остановился в центре, его когтистая лапа сжалась, и слизь на полу зашипела. Катя напряглась, её мышцы сжались, но путы из живой плоти впились глубже, посылая волну жгучей боли по её телу. Она стиснула зубы, подавляя стон. Бонкрашер не трогал их, просто стоял, глядя на пленников, и его присутствие наполняло камеру тяжёлой аурой ужаса.

Потому что они никак не могли освободиться от пут Мнемоника В ранга.

Спину девушки покрыло холодным потом, когда тварь заговорила. Она всё ещё не могла привыкнуть.

— Где… ваш… сила? — прорычал Бонкрашер, его голос был грубым, как скрежет костей, с трудом складывающимся в слова. — Альф… Тэт… Йот…

Катя сжала губы, её взгляд стал холодным. Демон говорил примитивно, но его можно было понять. Но Бонкрашер был пешкой, его задача — держать их в страхе, пока не придёт кто-то посерьёзнее.

Она чувствовала, что Мнемоник скоро явится, и это пугало больше всего.

— Ты… — Бонкрашер шагнул к Тарику, его когти царапнули пол. — Говори… или… боль.

Тарик поднял взгляд.

— Иди к чёрту, — прохрипел он слабым голосом.

Бонкрашер издал низкий рык, его когти сжались.

Но, прежде чем он успел что-то сделать, он повернулся к двери и прорычал:

— … Дать мне… одного. Высосать… Генерал.

Что?

Катя замерла, её кровь похолодела. Она бросила взгляд на Милену, глаза которой расширились от ужаса, но она тут же сжала губы и мотнула головой. Лориан напрягся, его бледное лицо стало ещё бледнее, а Ктарх стиснул кулаки.

Воздух в камере сгустился.

Из теней в углу начала формироваться фигура, и Катя почувствовала, как её сердце пропустило удар.

Он всё это время был здесь⁈ Они так быстро уничтожили генератор щита?

Множество лап, длинных и тонких, извивались, как щупальца, а кожа, если это можно было так назвать, шевелилась. Его глаза, горящие белым светом, пробежались по пленникам, и Катя почувствовала, как её разум содрогнулся под его взглядом.

— Ты смеешь требовать? — прошипел Мнемоник, его голос был низким, вибрирующим, как будто исходил из самой бездны.

Бонкрашер отступил, его красные глаза потухли, и он издал низкий рык. Но было уже поздно.

Мнемоник издал ужасающий звук — смесь шипения и рёва, от которого слизь на полу забурлила. Его быстрые лапы метнулись вперёд, обвивая Бонкрашера, словно змеи. Костяные шипы демона D-ранга затрещали, когда щупальца сжались, впиваясь в его плоть.

Бонкрашер взревел, его когти беспомощно царапнули воздух, но Мнемоник не остановился.

— Я здесь решаю кто кого кормит, — прошипел Мнемоник, его голос был пропитан яростью и садистским удовольствием. Пасть раскрылась, обнажая ряды острых, шевелящихся отростков. Они на зубы, но живые, извивающиеся, как черви. С ужасающей скоростью он вонзил их в грудь Бонкрашера, и раздался тошнотворный хруст, смешанный с влажным чавканьем.

Чёрная кровь брызнула на пол, смешиваясь со слизью, а тело Бонкрашера начало разваливаться. Его красные глаза вспыхнули в последний раз, прежде чем погаснуть, и он издал предсмертный хрип, который оборвался, когда Мнемоник втянул его целиком в свою пасть.