Книга Авалон. Внешний Мир. Книга 5, страница 48 – Алексей Сказ, Николай Скиба

Гоблин замер, а потом расхохотался, его зубы блеснули в солнечном свете. Смех был громким, хриплым, и от него задрожали бляхи на его куртке.

— Умная, говоришь? — насмешливо сказал он, вытирая слезу с глаза. — Ха, девчонка, ты первая, кто называет Арахнотанка умным! Ладно, путники, входите. Но эту… штуку оставьте за забором. И не шалите в деревне, если жизнь дорога. У нас правила простые: не воруй, не дерись, не ломай. Нарушите — пеняйте на себя.

Он достал из кармана пожелтевший и потрёпанный свиток, и начал зачитывать правила, его голос стал монотонным, будто он повторял это сотый раз:

— Первое: не красть у гоблинов. Второе: не ломать имущество. Третье: не начинать драки без вызова на честный бой. Четвёртое: не шуметь. Пятое: не пугать скот. Шестое…

— Поняли, — прервал я, поднимая руку. — Шаг влево шаг вправо — расстрел. Мы будем паиньками.

Гоблин подозрительно прищурился, но кивнул и отступил, пропуская нас. Я повернулся к Арахнотанку, глядя в её алые глаза.

— Ты как, девочка? Будешь в порядке? — тихо сказал я, стараясь говорить уважительно, как с равным.

Паучиха слегка присела, её хитиновое тело чуть дрогнуло, а голова наклонилась, будто в знак согласия. Я почувствовал странное тепло в груди — эта тварь, несмотря на свой устрашающий вид, явно понимала меня. Сразу кивнул, похлопав по её хитину.

— Хорошо, оставайся здесь, — твёрдо сказал я. — Завтра в путь.

Команда спрыгнула с сёдел, и мы вошли в деревню, оставив Арахнотанка за воротами.

Улицы были узкими, вымощенными булыжником, местами покрытым мхом и грязью. Гоблины сновали туда-сюда, занятые своими делами: одни тащили корзины с овощами, похожими на синие картофелины, другие ковали оружие в открытых кузницах, где искры летели во все стороны, а третьи чинили телеги, громко споря о том, как лучше закрепить колесо. Воздух наполнял звон молотов, запах кожи, горящего угля и травяных отваров, которые варились в котлах у домов.

Дома были невысокими, сложенными из глины и камня, с кривыми соломенными крышами, украшенными костями и рогами. Некоторые стены были расписаны грубыми рисунками: сцены охоты, сражения с чудовищами или просто гоблины, пьющие что-то из огромных кружек.

В центре деревни стояла статуя гоблина-воина из тёмного камня. Он держал копьё, а у его ног, чуть в отдалении, горел небольшой костёр, вокруг которого играли дети-гоблины. Их зелёные лица были перемазаны сажей, а глаза блестели.

— Это что, их местный герой? — любопытно сказал Димон, кивая на статую.

— Похоже, — задумчиво сказала Ауриэль. — У них явно есть своя культура. Это не просто дикари.

— Культура, говоришь? — хмыкнул Димон. — Может и так. Тут всё совсем не так, как я ожидал.

Внезапно к лучнику вдруг подошла огромная гоблинша, выше его на полголовы. Или это уже была хобгоблинша? Её тёмно-зелёная кожа блестела на солнце, а на плечах красовались татуировки в виде змей, обвивающих кости. Она остановилась перед Димоном, её глаза осмотрели его с головы до ног, и она широко ухмыльнулась, показав острые зубы. Её взгляд задержался на шраме, пересекающем его лицо.

— Эй, красавчик, — игриво сказала она с кокетливой ноткой. — Такой шрам! Обожаю! Не желаешь заглянуть в гости к даме, которая понимает толк в истинных сражениях?

Димон замер, его ухмылка медленно сошла на нет, а лицо вытянулось. Он кашлянул, отступил на шаг и почесал затылок, явно не зная, как реагировать.