Книга Я Зомби Навечно? Мда… "Повезло"!, страница 43 – Алексей Сказ

Я мысленно отметил, что они, похоже, знакомы. И судя по реакции Сирилла, знакомство это не самое приятное для него.

Азура же даже не дрогнула. Наоборот, ее улыбка стала еще ядовитее.

— Не лезь не в свое дело, — продолжил Сирилл, делая угрожающий шаг в ее сторону, его соратники последовали за ним, — или быстро пожалеешь, что вообще открыла рот! Это тебя не касается!

Азура медленно, с преувеличенной театральностью, посмотрела на свои идеально ухоженные ногти, словно его угрозы были не более чем назойливым жужжанием мухи. Потом она подняла на него взгляд, и в ее золотых глазах с вертикальными зрачками я увидел холод, от которого у любого по спине пробежал легкий озноб.

— Пожалею? — она тихо рассмеялась, и этот смех был полон презрения. — О, Сирилл, я не думаю. Видишь ли, ты, как всегда, не понял самого главного. — она обвела взглядом сначала его униженную группу, затем нас, стоящих спокойно и уверенно. — Я не заступаюсь за них. Мне плевать на новичков. Но мне также плевать и на таких жалких неудачников, как ты. Знаешь почему?

Она сделала паузу, наслаждаясь моментом, а затем произнесла:

— Я всегда ставлю только на одну сторону. На сторону сильных.

Ее слова повисли в воздухе, как приговор. Она снова обвела взглядом Сирилла и его группу, и ее насмешка стала еще более откровенной.

— И если вы до сих пор не поняли, кто сегодня на этой арене был сильным, кто показал настоящее мастерство, а кто просто истерит, как обиженный ребенок… — она пожала плечами, — то жалеть действительно придется, но только вам самим. За вашу слепоту, глупость и бесполезность.

Ее слова прозвучали как удар хлыста. По трибунам прокатился сдавленный смешок, который быстро перерос в открытое хихиканье. Авторитет «грифонов», и без того пошатнувшийся после их провального боя, рухнул на глазах. Сирилл стоял, открыв рот, его лицо было искажено маской бессильной ярости. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

Я же просто стоял и наблюдал, как Азура одной фразой разрушила врага более эффективно, чем мы сделали это в бою. Она публично унизила Сирилла, лишив его последних крох достоинства.

И, должен признать, это было… впечатляюще.

Сирилл стоял, открыв рот, его лицо пылало от унижения. Он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле, превращаясь в бессвязное бормотание. Его соратники тоже молчали, не зная, как реагировать на публичное уничтожение их лидера. Толпа гудела, но теперь уже не в нашу сторону, а в сторону жалких остатков команды «грифонов».

Прежде чем эта унизительная пауза успела затянуться еще сильнее, воздух над ареной внезапно задрожал. Температура упала на несколько градусов, а на песке арены появились едва заметные узоры изморози. Я почувствовал, как изменилось давление вокруг.

Над центром арены, в воздухе, возникла голографическая проекция — гигантское, бесстрастное лицо эльфа в официальной церемониальной мантии Администрации Авалона. Его черты были идеально симметричны, безупречны и абсолютно холодны. Глаза, древние и бездонные, смотрели сквозь толпу, сквозь арену, словно видели каждого из нас насквозь.

Голос эльфа, усиленный магией до уровня грома, прокатился по стадиону, мгновенно обрубая все разговоры:

— Внимание.

Это было не просьба. Это был приказ, пронизывающий разум каждого присутствующего. Даже Сирилл замер, его рот захлопнулся.