Книга Пока еще зомби? Ну ничего!, страница 73 – Алексей Сказ

Он замолчал, ожидая моей реакции. Предложение было щедрым. Но в тоже время… абсолютно лицемерным.

— Вы говорите о процветании, — спокойно произнес я, глядя на него в упор. — Но почему тогда люди в вашем лагере внизу выглядят так, будто умирают от голода?

Улыбка сползла с лица мэра. Он тяжело вздохнул, изображая на лице всю скорбь мира.

— Это тяжелые времена, Максим. Ресурсов катастрофически не хватает. Блокада Церковников сильно ударила по нашим запасам. Мы делаем все возможное, но… приходится идти на жертвы ради общего блага.

Я молча перевел взгляд на стол, заставленный свежими фруктами, сырами и горячим хлебом, а затем снова на его сытое, холеное лицо.

— Ясно, — сказал я. — И последний вопрос. Инвок. Он был нашим другом. Что вы собираетесь делать с ним?

Мэр пожал плечами, и его лицо стало холодным и прагматичным, как у хирурга, обсуждающего удаление опухоли.

— А что тут думать? Раз он выбрал сторону фанатиков, он — враг. А врагов нужно устранять. Все просто. Это война. Здесь нет места для сантиментов и старой дружбы.

Я увидел, как Каната, стоявшая рядом, вздрогнула от этих слов и тяжело, почти беззвучно вздохнула. В этот момент я понял окончательно — ее цели и цели ее отца не просто расходились. Они были прямо противоположны.

«Все с этим ясно, — подумал я. — Все окончательно ясно…».

Я выдержал тяжелый, оценивающий взгляд мэра. В его глазах я не видел ни капли сожаления по поводу Инвока. Лишь холодный, прагматичный расчет. Для него наш бывший друг был не человеком, а фигурой на шахматной доске, которую пора было убрать.

— Это серьезное предложение, — наконец произнес я, сохраняя нейтральное выражение лица. — Нам нужно время подумать.

Мэр широко, почти по-отечески, улыбнулся. Улыбка эта, впрочем, не коснулась его глаз. Он был уверен, что загнал меня в угол.

— Конечно, конечно, — кивнул он. — Думайте. Я предоставлю вам лучшие апартаменты и все необходимое. Отдохните. Уверен, такой умный молодой человек, как вы, примет правильное решение. — Он положил руку на плечо Канаты, которая стояла рядом, опустив голову, и слегка сжал. — Ради будущего. И ради тех, кто вам дорог.

Последняя фраза была не просто советом. Это был тонкий, как лезвие, намек. Неужто шантаж, прикрытый отеческой заботой? Невероятно.

Я молча кивнул. Мы с Никой развернулись и, под конвоем все тех же охранников, вышли из роскошного кабинета. За спиной захлопнулась тяжелая дверь, отрезая нас от мира дорогих сигар и политических интриг, и оставляя Канату наедине с ее всемогущим отцом.

Мы шли по тихому, чистому коридору верхнего этажа, и контраст с гудящим, воняющим ульем внизу был просто ошеломительным. Стерильная тишина, мягкий ковер, приглушающий наши шаги, яркий свет ламп. Охранники шли на почтительном расстоянии, их отношение сменилось с враждебного на настороженно-уважительное. Я обдумывал варианты, когда нас вдруг догнала Каната. Она догнала нас, ее лицо было бледным, а глаза лихорадочно блестели.

— Макс, постой! — зашептала она, убедившись, что охранники отошли на достаточное расстояние.

Она говорила быстро, ее слова были сбивчивыми, но отчаянно искренними.

— Макс, не слушай его! То есть, слушай, но… не во всем. Мне стыдно за то, что творится в лагере. Он врет про ресурсы, он просто… экономит на людях, чтобы поддерживать свою армию и возможности. И я не хочу, чтобы Инвока убивали! Я хочу его спасти! Я не верю, что он предал нас по-настоящему! — она вцепилась в мой рукав, ее пальцы были холодными. — Он не такой! Он всегда говорил о балансе, о защите слабых… Эти фанатики… они что-то с ним сделали! Я уверена! Я могу рассчитывать только на тебя. Только с тобой мы сможем это сделать! А отец… что-нибудь придумаем!