Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 8 – Тимофей Афаэль

Я обвёл рукой зал.

— Столица сама привезёт сюда золото, государь. Минуя Белозёрова с его заставами и налогами. Они приедут на мою ярмарку, потому что здесь будет то, чего нет больше нигде. Сыр, колбасы, копчёности.

Я посмотрел Всеволоду прямо в глаза.

— Белозёров умеет только считать чужое, а мы здесь создаём новое. Зачем вам забирать меня во дворец и резать курицу, которая несёт золотые яйца? Когда вы можете просто стать хозяином курятника.

Князь молчал. Он переводил взгляд с меня на Святозара, который сидел рядом с довольным видом человека, который уже подсчитывает барыши.

— Соколовы в доле, значит. Умно, — проговорил Всеволод, глядя на Святозара.

— В доле, государь. И Вяземские. И Шуваловы. Они вложились в ярмарку и ждут прибыли. Если вы заберёте меня, они потеряют деньги, а если оставите — будут зарабатывать вместе со мной. И с вами, потому что Слободка ваша земля и десятина с каждой сделки пойдёт в вашу казну.

Всеволод забарабанил пальцами по столу.

— Сколько? — спросил он наконец.

— Что — сколько?

— Сколько золота ты обещаешь через год?

Я назвал цифру. Не с потолка — я считал её заранее, прикидывая заработки.

Всеволод присвистнул.

— Врёшь.

— Через год проверите, государь.

Князь замолчал.

Пальцы его барабанили по столу, а я прикидывал в какую сторону качнутся весы. Всеволод смотрел куда-то сквозь меня пустым взглядом, обращённым внутрь себя.

Святозар молчал. Оболенский нервно переминался у стены, но не решался прервать размышления государя. Гвардейцы стояли неподвижно.

Где-то на кухне звякнула посуда, и я услышал приглушённый голос Тимки, который уводил детей подальше от зала.

Всеволод перестал барабанить. Положил обе ладони на стол и медленно поднялся. Затем отодвинул доску с остатками сыра и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты опасный человек, Веверин, — сказал он наконец. — Языком мелешь так, что заслушаешься. Цифры называешь такие, что голова кружится и смотришь на меня без страха, хотя должен бы в ногах валяться.

Он сделал паузу и усмехнулся одними губами.

— Убедил. В столицу ты пока не едешь.

Я почувствовал, как отпускает напряжение в плечах, но радоваться рано, потому что князь ещё не закончил.

— Но и без присмотра я тебя не оставлю.

Всеволод повернулся к Оболенскому, который вытянулся у стены.

— Ревизор. Найди в Слободке самый большой дом. Выкупи его или выгони хозяев, мне плевать, как ты это сделаешь.

Оболенский открыл рот, чтобы что-то сказать, но князь не дал ему вставить слово.

— Великий Князь переносит свою ставку на свою личную землю. Хватит мне в гостях у Белозёрова сидеть и его кислое вино пить. Буду жить здесь, в Слободке, и смотреть за тобой в оба, повар.

Он шагнул ко мне и наклонился так близко, что я почувствовал его дыхание на своём лице.

— Шаг влево, шаг вправо — и я тебя лично удавлю. Своими руками. Даже на грамоту не посмотрю. Понял меня?

— Понял, государь.

— Вот и славно.

Всеволод выпрямился и направился к выходу. Гвардейцы расступились перед ним, и он вышел на крыльцо, не оглядываясь.

Оболенский задержался на секунду. Посмотрел на меня, покачал головой и вышел следом.

Дверь закрылась.

Я стоял посреди зала и слушал, как стучит сердце в груди. Святозар поднялся из-за стола и подошёл ко мне.

— Ну, — сказал он негромко, — поздравляю. Ты только что пригласил волка жить в овчарне. Хотя вариантов у тебя других и не было. Это ты еще неплохо выпутался.