Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 42 – Тимофей Афаэль

— Город⁈ Ты? Кухарка⁈ Государь, он рехнулся! Он сидит в осаде, у него муки на три дня, а он город требует!

Всеволод тоже усмехнулся, покачав головой.

— Посадник прав, мальчишка. Ты не в том положении, чтобы диктовать такие условия. Я держу вас за горло.

— Ошибаешься, Князь, — я выпрямился. — Ты держишь за горло Слободку. А я — Ктитор. Мою шею защищает вот этот дедушка с посохом. И знаешь, что я сделаю завтра, если мы не договоримся? Я соберу своих людей, свои рецепты и уеду. Твои гвардейцы не посмеют остановить меня.

Я сделал паузу, видя, как начала сползать усмешка с лица Всеволода.

— Мы уедем на церковные земли прямо на главном тракте. Построим там новый трактир. Построим перевалочную базу и огромный порт для купцов. Данила Петрович, — я кивнул Елизарову, — ты куда свои обозы с вином поведёшь? В задушенный налогами город или ко мне на тракт, где нет пошлин и есть лучший сыр на Севере?

— К тебе, Сашка, ясное дело! — тут же гаркнул Винный Король, мгновенно уловив суть.

— Вот именно, — я снова посмотрел на Князя. — Купцы пойдут за мной. Ремесленники потянутся туда, где деньги, а ваш Вольный город через год превратится в нищий призрак. Ты останешься и без повара, и без ярмарки, и без налогов.

— Истинно так, — вдруг раздался скрипучий голос Илариона. Старик неторопливо поглаживал бороду. — У Церкви много пустующих земель на тракте и казна наша не оскудела. Мы с радостью ссудим нашему Ктитору золота на постройку новой Ярмарки и лечебниц больших рядышком. Дело-то богоугодное и прибыльное.

Лицо Всеволода окаменело. Он понял, что я не блефую — я реально могу это сделать, и тогда он терял всё.

— Пять поединков, — повторил я, добивая. — Пять районов Вольного города. Порт. Центр. Мастеровые улицы. Зажиточный квартал. И сама Слободка. Каждый выигранный моим поваром этап навсегда выводит один район из-под власти посадника и передает его под моё управление.

— Нет! — взвизгнул Белозёров, выступая вперёд. Его трясло. — Государь, не слушайте его! Это мой город! Я не позволю ставить его на кон ради…

— Позволишь, Белозёров, — Иларион ударил посохом в пол, оборвав посадника. Глаза старика сузились, превратившись в две щёлки. — Ещё как позволишь. Потому что если ты откажешься, завтра утром мои люди начнут задавать вопросы о том, где ты прячешь украденное из казны золотишко. А если ты поставишь город на кон… и выиграешь — Церковь забудет о твоих грехах. Навсегда.

Белозёров открыл рот, как выброшенная на берег рыба, переводя полный ужаса взгляд со старика на Князя. Но Всеволод на него даже не смотрел. Князь смотрел на меня.

В глазах Всеволода разгорался азартный огонь. Он был загнан в угол экономически, но я предложил ему выход через его гордость. У него были лучшие кулинары Севера, выписанные из столиц, кормившие королей и императоров. А у меня — я сам и кучка сопливых учеников. В его глазах это была верная победа. Он получал меня в рабство и легально забирал всё.

— А ты наглец, повар, — с предвкушением произнёс Всеволод. — Взять Великого Князя на слабо. Мне это нравится.

Он положил руку на эфес меча, но уже не для угрозы.

— Мои мастера против твоих. Город против твоей свободы и твоих рецептов. Я принимаю вызов.

Всеволод усмехнулся, и усмешка эта была полна превосходства.