Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 79 – Тимофей Афаэль

Анисим часто закивал, прижимая руки к груди.

— Понял, боярин. Не дурак, чай. Я своё пойло двадцать лет гоню, знаю, когда жар держать.

— Хорошо. Теперь ты, отче.

Панкрат выпрямился.

— Бери большой котёл, наливай воды и ставь на огонь. В воду опускай малый горшок — в нём будешь топить барсучий жир с мёдом. Мешай постоянно, пока не станет как слеза. Но помни: малый горшок не должен касаться дна большого. Только пар его греет, понял? Если жир закипит и пойдёт пузырями — всё, можно выливать, толку не будет.

— Водяная баня, — неожиданно сказал Панкрат. — Я такое делал, когда воск для свечей топил. Знаю.

— Отлично. И ещё — сушёную крапиву, что у тебя в мешках, разотри в ступке. В пыль, чтобы ни одной жилки не осталось. Она нам понадобится в конце.

Панкрат кивнул и засучил рукава рясы, обнажая мощные, заросшие волосом предплечья. В его глазах Ярослав увидел азарт человека, который наконец-то понял правила опасной игры и готов в неё ввязаться.

— Не учи учёного, Веверин, — священник грузно шагнул к печи. — Я в монастыре на три сотни душ трапезу готовил. С твоими тремя горшками справлюсь. Анисима заставлю котёл языком вылизывать, если хоть градус упустит. Ступай уже, не трать время. За нас не бойся — тут сейчас такая кухня пойдёт, чертям в аду жарко станет.

Сашка коротко кивнул и повернулся к Ярославу.

— Ярик, ты и парни со мной. Нужно найти место, где растёт мох и старые лиственницы. Отче, есть кто в деревне, кто лес хорошо знает?

Панкрат, уже гремевший горшками у печи, бросил через плечо:

— Тихон-охотник. Он эти леса с закрытыми глазами пройдёт. Живёт через три двора отсюда, изба с резными наличниками. Скажи — батюшка послал, он не откажет.

— Добро.

Сашка накинул тулуп и шагнул к двери. Ярослав двинулся следом, но на пороге обернулся.

Мишка лежал на лавке, и в неверном свете лучины его лицо казалось неживым. Только слабое движение груди под тулупом говорило о том, что он ещё здесь, ещё держится. А рядом, в тени, будто сгустилось что-то тёмное, терпеливо, ждущее.

Княжич тряхнул головой, отгоняя наваждение, и вышел в морозную темноту.

Тихона они нашли быстро — изба с резными наличниками стояла там, где сказал Панкрат. Охотник оказался кряжистым, молчаливым мужиком лет сорока, с обветренным лицом и спокойными глазами человека, который видел в жизни всякое и давно перестал удивляться. Услышав, что нужно идти в лес за мхом и живицей по приказу батюшки, он только кивнул и вышел на крыльцо.

— Далеко? — спросил Сашка.

— В Чёртову падь, — Тихон указал куда-то в темноту, где за деревенскими избами чернела стена леса. — Там самые старые лиственницы, там и мох тот, что вам нужен. Часа полтора ходу, если не плутать.

— Веди.

Охотник кивнул, собрал по деревне лыжи и раздал всем. Затем закинул на плечо котомку и зашагал к лесу. Сашка двинулся следом. Ярослав проверил, легко ли выходит меч из ножен, и пошёл за ними. Степан и Иван замыкали.

У кромки леса Тихон остановился и обернулся.

— Боярин, — сказал он негромко, глядя на Сашку. — В Чёртовой пади нехорошо. Место тёмное, недоброе. Днём-то ещё ничего, а вот ночью… Волки сегодня воют громче обычного. Слышите?

Ярослав прислушался. И правда — где-то далеко, в глубине леса, раздавался протяжный, тоскливый вой. Один голос, потом другой, третий. Волчья перекличка, от которой по спине бежали мурашки.