Книга Шеф с системой. Битва на Ярмарке, страница 101 – Тимофей Афаэль

— Пятьсот десять!

— Вот это сумма!

— Гильдия непобедима!

Кирилл стоял спокойно, руки скрещены на груди. Не улыбался, но выглядел уверенно. Пятьсот десять серебряных за один день — это была чудовищная выручка.

Ломов посмотрел на меня:

— Теперь твоя очередь, Александр.

Мы вернулись к нашей точке. Антон с Сенькой с трудом подняли деревянный сундук, который я дал им утром для денег. Поставили на стол перед Ломовым. Открыли крышку.

Внутри тоже блестели монеты — медные, серебряные, даже несколько золотых, но они лежали не так аккуратно, как у Кирилла.

Ломов хмыкнул, начал считать. Толпа снова замерла. Я слышал как Варя шепчет молитву рядом, как Матвей нервно постукивает пальцами по бедру.

Ломов считал. Монета за монетой, стопка за стопкой.

Я не смотрел на доску. Смотрел на его лицо, пытаясь понять по выражению — много или мало, но лицо Ломова был непроницаем.

Он досчитал последнюю монету, записал финальную цифру на доске, выпрямился. Посмотрел на меня заинтересованным взглядом.

Потом повернулся к толпе и объявил:

— Точка Александра. Итоговая выручка — пятьсот десять серебряных монет.

Повисла звенящая тишина. Толпа не кричала. Не свистела. Просто стояла и смотрела то на меня, то на Кирилла.

Пятьсот десять. Ровно столько же.

Ничья.

Я выдохнул медленно. Не победа, но и не поражение. Мы сравнялись с Гильдией. Уличный повар с самодельной печью сравнялся с Мастером и десятью поварами, но меня такой результат не устраивал.

Посмотрел на Кирилла через площадь. Кирилл стоял бледный. Не злой или испуганный — просто бледный. Он явно не ожидал подобного. Пари зашло в тупик.

Толпа начала переговариваться:

— Ничья? Как так?

— Пятьсот десять на пятьсот десять!

— Что теперь будет?

Я посмотрел на Ломова и усмехнулся.

— Капитан, — сказал я негромко, но так, чтобы слышала толпа. — Вы забыли про моего союзника.

Ломов поднял бровь:

— Союзника?

Я кивнул, повернулся к толпе и указал на Ивара.

Мастер Ивар стоял у своих бочек рядом с нашей точкой, вытирал руки о фартук. Лицо усталое, но довольное.

— Мастер Ивар, — сказал я громко. — У нас был договор. Ты продаёшь свой эль и квас рядом с моей точкой, я получаю долю с каждой кружки. Верно?

Ивар кивнул медленно:

— Верно, повар.

— Сколько кружек ты продал за день?

Ивар достал свою дощечку с записями, посмотрел на цифры. Лицо его побледнело.

— Пять бочек, — сказал он тихо, потом громче, обращаясь к толпе: — Пять бочек эля и две бочки кваса. Это… это девятьсот кружек эля и шестьсот кружек кваса.

Толпа загудела. Кто-то присвистнул:

— Полторы тысячи кружек за день⁈

— Ничего себе….

Ломов посмотрел на меня, прищурился:

— И какая твоя доля, повар?

— По нашему договору, — ответил я, — я получаю один медяк с каждой кружки эля и половину медяка с каждой кружки кваса.

Ломов молчал секунду, считая в уме. Потом кивнул:

— Девятьсот кружек эля по одному медяку — это девяносто серебряных. Шестьсот кружек кваса по половине медяка — это тридцать серебряных. Итого сто двадцать серебряных монет.

Он повернулся к толпе, поднял руку, чтобы все услышали:

— Поправка! Выручка Александра составляет пятьсот десять серебряных с его точки… плюс сто двадцать серебряных от партнёрства с мастером Иваром! Итого — шестьсот тридцать серебряных!

Площадь загомонила. Люди кричали, свистели, топали ногами. Кто-то заорал: «Он выиграл!» Кто-то захлопал в ладоши. Толпа превратилась в бурлящий котёл эмоций.