Книга Шеф с системой. Империя вкусов, страница 58 – Тимофей Афаэль

— Знаю, но спать на полу — не дело, — я посмотрел ему в глаза. — Люди должны высыпаться, чтобы хорошо работать. Особенно дети. Ты же видел их — половина на старых тюфяках спит, половина на тряпках. Это неправильно.

Плотник медленно кивнул, и в его взгляде появилось что-то тёплое:

— Правильно говоришь, — сказал он тихо. — Хозяин, который о людях заботится… — он замялся, подбирая слова, — это редкость. Большая редкость.

Он помолчал, потом добавил:

— У меня был хозяин когда-то. В молодости, когда подмастерьем работал. Тот только о прибыли думал. Мы по двенадцать часов пахали, а спали на сырых досках в сарае. Трое за зиму померли от чахотки. Он даже не заметил — новых нанял.

В его голосе прозвучала старая боль.

— Поэтому я и делаю по-другому, — сказал я. — Ладно, давай думать. Что посоветуешь? Какие кровати лучше сделать?

Степан встряхнулся, отгоняя воспоминания, и прошёлся вдоль стены, где были сложены доски разных размеров:

— Кровати можно по-разному сделать, — он трогал доски, словно оценивая их на ощупь. — Вот, смотри. Можно на ножках — резных, красивых. Будут выглядеть нарядно, как у купцов, но это долго точить, да и дерева больше уйдёт. Дорого выйдет.

— А попроще?

— На брусьях, — он указал на толстые, грубо отёсанные брусья в углу. — Четыре бруса по углам, доски поперёк — и готово. Не так красиво, зато надёжно. Я на такой сам двадцать лет сплю.

— Какие дольше прослужат? — прямо спросил я.

— На брусьях, без разговоров, — Степан ответил без колебаний. — И ремонтировать легче в сто раз. Доску заменил — и всё, а с ножками беда — одна треснет, всю кровать переделывать придётся.

— Убедил, — кивнул я. — Тогда на брусьях. Простые, крепкие, без изысков. Чтобы детям на годы хватило. Сколько времени нужно?

Плотник задумался, прикидывая что-то в уме, шевеля губами:

— Неделя на все девять… — он помолчал, — нет, пожалуй, дней десять. Может, двенадцать понадобится.

Он замялся, потом добавил с горькой усмешкой:

— Если не запью, конечно.

Последние слова он произнёс тихо, почти себе под нос, но я расслышал. Не стал делать вид, что не понял.

— А ты не запей, — твёрдо сказал я.

Степан поднял на меня глаза — удивлённые, уязвлённые:

— Легко сказать — не запей. Ты не знаешь, каково это. Руки сами тянутся к бутылке по вечерам. Голова раскалывается, в глазах мутится…

— Знаю, — перебил я. — Я многих таких видел. Знаю, как это тяжело, но ты держишься. Я вижу — держишься.

— Стараюсь, — буркнул плотник, отводя взгляд. — С тех пор, как ты мне работу дал, не пил ни капли. Руки дрожат по вечерам, спать не могу, но держусь. Потому что… — он замолчал.

— Потому что? — мягко подтолкнул я.

— Потому что не хочу тебя подвести, — выдавил он наконец. — Ты первый за пять лет, кто ко мне как к человеку отнёсся. Не как к пьянице, а как к мастеру. Дал работу, аванс заплатил, на равных разговариваешь. Я… я не могу это просрать. Понимаешь?

В его голосе звучала такая отчаянная решимость.

— Понимаю, — кивнул я. — И знаешь что? Ты не подведёшь. Потому что ты сильнее, чем думаешь.

— Откуда такая уверенность? — Степан хмыкнул, но в глазах мелькнула надежда.

— Потому что слабый человек уже давно бы сдался, — ответил я. — А ты держишься и будешь держаться дальше. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что у меня для тебя работы ещё на полгода вперёд, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Если не сорвёшься.