Книга Шеф с системой. Рецепт победы, страница 74 – Тимофей Афаэль

— Спокойной ночи, брат, — сказал он в сторону спальни. — Сладких снов.

После этого он спокойно собрал кувшин, поправил свечи и вышел из покоев, как примерный родственник, навестивший больного.

Мы остались сидеть в нашем укрытии, не в силах пошевелиться. Ярослав смотрел в пустоту остекленевшими глазами. Его мир рухнул за несколько минут.

— Я видел это, — прошептал он. — Я своими глазами видел, как он…

— Тише, — прервал я его. — Еще рано. Нужно дождаться рассвета.

Но в душе я торжествовал мрачным торжеством. Ловушка сработала. Теперь у нас есть не только свидетельство, но и вещественное доказательство.

Оставалось только выждать время и проверить, что покажет серебряный кубок.

Мы провели в тесной гардеробной долгое время, не решаясь уйти. Решили дождаться когда слуги уснут. Ярослав сидел, уткнувшись лицом в ладони, а я прислушивался к звукам из покоев князя. Святозар быстро заснул — яд делал свое дело, погружая жертву в тяжелый, нездоровый сон.

— Не могу поверить, — шептал Ярослав. — Как он мог? Собственный брат…

— Поверь, — тихо ответил я. — То, что мы видели, не может быть ошибкой или случайностью.

— Но он же помогал нам! Защищал наши проекты, поддерживал меня…

— Потому что это было выгодно. Всеволод — мастер долгосрочного планирования. Он знал, что придет время, когда ему понадобится твоя благодарность и доверие.

Ярослав горько усмехнулся:

— И я действительно доверял ему. Считал его мудрым наставником.

— Он и есть мудрый, но мудрость без совести превращается в хитрость, а хитрость без границ — в предательство.

Я тронул Ярослава за плечо:

— Пора. Нужно забрать кубок и уходить.

Мы тихо вышли из укрытия и прошли в покои князя. Святозар спал тяжелым сном в своей спальне, а в основной комнате на столе стояла посуда — два серебряных кубка и медный кувшин.

Я взял личный кубок князя и поднес к свече. На первый взгляд он выглядел обычно — блестящая серебряная поверхность, на которой играли отблески пламени.

— Ничего не вижу, — с разочарованием сказал Ярослав.

— Подожди.

Я повернул кубок под другим углом, направив свет свечи на внутреннюю поверхность. И тут я увидел то, что искал.

На дне кубка, едва заметный при обычном освещении, лежал темный налет. Не сплошным слоем, а причудливыми разводами, которые переливались радужными отблесками при движении свечи.

— Вот, — прошептал я. — Смотри.

Ярослав наклонился ближе и ахнул. Темные пятна были отчетливо видны на серебре — словно кто-то капнул чернилами и они растеклись причудливыми узорами.

— Это… это оно? — спросил он.

— Это доказательство, — твердо ответил я. — Мой отвар вступил в реакцию с ядом и оставил след.

В этот момент из коридора послышались шаги — явно кто-то из слуг.

— Быстро, — сказал я, заворачивая кубок в чистую ткань. — Нужно нести это Степану Игнатьевичу.

Мы вышли из покоев как раз в тот момент, когда к ним подошел старый слуга.

— Господин Ярослав? — удивился он. — Что вы здесь делаете так поздно?

— Проведывал отца, — спокойно ответил Ярослав.

Слуга кивнул — для него это выглядело вполне естественно.

Мы поспешили в канцелярию управляющего. Степан Игнатьевич уже ждал нас — он ждал нас и еще не ложился.

— Ну? — коротко спросил он, видя наши лица.

— Всеволод, — сказал Ярослав, и голос его дрожал от сдерживаемой ярости. — Я сам видел, как он добавлял яд в кувшин.