Книга Шеф с системой. Гамбит повара, страница 34 – Тимофей Афаэль

Я закончил и свернул свиток.

Реакция была медленной. Сначала Прохор просто смотрел на меня, его тупой мозг отказывался верить в услышанное. Затем его багровое от ярости лицо начало медленно бледнеть, приобретая нездоровый, сероватый оттенок. Глаза, до этого горевшие гневом, расширились, и в них отразился первобытный ужас.

Он понял. Он все понял.

Его мир, в котором он был полновластным, жестоким царьком, только что рухнул.

А в глазах других поварят, до этого полных лишь страха и безнадеги, я увидел, как робко, неуверенно, но все же разгорается крошечная, почти угасшая искорка. Искорка надежды.

Я повернулся к единственному человеку на этой кухне, который сохранил остатки профессионализма — к старшему повару Федоту.

— С этой минуты все приказы отдаю я, — сказал спокойно, но мой голос, усиленный тишиной, прозвучал очень громко. — Первое — полная проверка кладовой. Матвей, готовь дощечку и грифель.

Федот, среднего возраста, уставший мужчина, на мгновение замер, посмотрел на Прохора, затем на Борислава у двери, и, поняв, что власть сменилась, молча кивнул. Матвей, дрожа от адреналина, подбежал ко мне с заранее приготовленными письменными принадлежностями.

Я, в сопровождении Борислава и с Матвеем в роли писаря, решительно направился к святая святых Прохора — к его личной кладовой. Прохор попытался было преградить мне путь, но один-единственный тяжелый взгляд Борислава заставил его замереть и отступить в сторону.

Я взял с гвоздя тяжелый ключ, открыл замок и шагнул внутрь. Запах здесь был другим — не чад, а аромат настоящей, качественной еды, но я пришел сюда не наслаждаться.

— Матвей, записывай, — скомандовал я, а потом начал методичную, безжалостную проверку. Аудит, который забьет последние гвозди в крышку гроба тирании Прохора. Мой [Анализ Ингредиентов] третьего уровня работал, как самый точный инструмент, видя не только то, что есть, но и то, чего быть не должно.

Я подошел к мешкам, стоявшим у стены.

— Мешок с пшеном, — констатировал я. — Крупа испорчена. Присутствуют следы плесени и долгоносика. Поварят, небось, ей кормил? — Матвей кивнул. — А вот за ним… — я отодвинул мешок, и за ним обнаружился другой, из более качественной ткани. — Мешок с отборной пшеничной мукой высшего помола. В учетных книгах его нет? — Матвей достал книгу, которую мы заранее взяли со стола Прохора. — Записывай, Матвей. Неучтенная мука, один мешок.

Матвей, хоть его рука и дрожала, старательно царапал грифелем по воску.

Я пошел дальше. Мой взгляд упал на большой бочонок с медом в углу. На нем была надпись «Остаток: на дне».

— Бочонок с медом, — я открыл крышку и заглянул внутрь, проверяя содержимое анализом. Он был полон почти наполовину. — Мед отличного качества. Записывай: несоответствие остатков. Мед, примерно полбочонка.

Затем я обнаружил тайник. Небольшую нишу в стене, прикрытую пустым мешком. Внутри, в маленьких глиняных горшочках, хранились настоящие сокровища. Дорогие южные специи, которые я здесь даже не видел, а они оказывается были: шафран, гвоздика, кардамон. Не видел, чтобы они попадали в общие котлы. Зачем он их хранил? Продавал на сторону? Похоже на то. Вон как упакованы хорошо.

— Записывай, — мой голос был холоден. — Неучтенные специи.

Час спустя инвентаризация была закончена. Дощечка Матвея была испещрена записями о недостачах, о спрятанных продуктах, о подмене качественного зерна на гнилое. Доказательная база была собрана.