Книга Шеф с системой в новом мире, страница 76 – Тимофей Афаэль

Бульон достиг его сведенного в узел желудка, и тиски, которые сжимали его неделями, дрогнули. Не разжались, нет, но их хватка ослабла. Впервые за долгое время он почувствовал, как напряжение в животе начинает медленно, очень осторожно, отступать.

Чувство «тяжести», которое превращало любой кусок хлеба в пытку, начало таять, растворяться в этой теплой, обволакивающей волне.

Он пил дальше, уже не отрываясь, и с каждым глотком чудо продолжалось. Тепло поднялось выше, разливаясь по груди, по рукам, по ногам. Оно не давало ложной, лихорадочной энергии. Наоборот, оно снимало напряжение, расслабляло мышцы, которые, казалось, превратились в камень от постоянной боли и стресса.

Потом эффект достиг его головы. Хаотичный, злой рой мыслей, который жужжал в его черепе без остановки, вдруг начал стихать. Ушли образы ухмыляющегося Морозова, разочарованного отца. Ушла паника. Ушел страх. Они не исчезли совсем, но отступили на задний план, словно задернули еще одну, внутреннюю штору. В голове воцарилась тишина. Ясная, звенящая тишина, какой он не знал уже очень, очень давно.

Ярослав отнял от губ пустую пиалу и посмотрел на нее с недоверием. Простая темная керамика. Что это было? Какое-то новое колдовство? Он посмотрел на свои руки. Дрожь от перенапряжения, его постоянная спутница, почти прошла.

Он снова лег на подушки, и прислушался к себе. Узел в животе не исчез, но превратился из камня в комок теплого воска. Боль в мышцах притупилась, а в голове была блаженная, спокойная пустота.

Впервые за много проклятых дней он почувствовал не агонию, не страх, не злость. Он почувствовал облегчение и вместе с ним, где-то в самой глубине истерзанной души, шевельнулась крошечная, почти угасшая, забытая искорка.

Искорка надежды.

* * *

Алексей

Ожидание. Оно было хуже физической боли, хуже голода, хуже криков Прохора. Я ходил по кухне из угла в угол, как загнанный зверь в клетке. Перемыл и без того идеально чистые медные кастрюли, просто чтобы занять руки. Снова и снова протирал камень столешницы, доводя его до зеркального блеска. Подходил к двери и прислушивался, но за ней была лишь тишина коридора, ни единого звука, ни единого намека на то, что происходит там, в покоях наследника.

Время растянулось в вязкую бесконечность. Каждая минута казалась часом. В моей голове проносились самые жуткие сценарии. Что, если бульон не подействовал? Что, если он вызвал аллергию, о которой я не мог знать? Что, если княжичу стало хуже, и прямо сейчас лекари констатируют отравление, а Степан Игнатьевич отдает приказ вести меня в подвал? Мысль о его обещании — отдать меня на опыты лекарям — заставляла сердце сжиматься.

Я снова и снова прокручивал в голове рецепт, каждый свой шаг, ища ошибку, но не находил ее. Я все сделал правильно и это незнание, эта невозможность что-либо изменить, сводила меня с ума.

Я сел на табурет, уронив голову на руки. Все. Сил больше нет. Будь что будет.

В этот самый миг мой мир взорвался.

Это была не вспышка, не простое появление интерфейса. Это был беззвучный взрыв ослепительного золотого света, который заполнил все мое сознание, вытеснив страх, усталость и окружающую реальность.

Я зажмурился, но свет был внутри меня, а потом, в этом сияющем вихре, начали появляться строчки текста, выложенные не привычным голубым, а сияющим золотом.