Книга Темный Лорд Устал. Книга X, страница 49 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Марина уже помогала накрывать на стол. Женщины нашли общий язык мгновенно, как это умеют только женщины, — и через минуту обе хлопотали у длинного деревянного стола во дворе, расставляя тарелки и переговариваясь вполголоса. Дети крутились рядом, таскали хлеб и зелень, получали шлепки по рукам и тут же лезли снова.

Они сели ужинать, когда солнце окончательно спряталось за холмами. Свечи в стеклянных банках бросали мягкие тени на лица. Еда была простой — рыба из собственных бассейнов, овощи с теплиц, свежий хлеб, молодое вино. Брусилов разлил по бокалам и поднял свой.

— За парней Артиста, — сказал он негромко. — За тех, кто вытащил наших.

Захаров поднял бокал.

Он помнил, как это было. Пока Брусилов обустраивался на ферме, пока его солдаты учились новому ремеслу, диверсанты Труппы уже работали в Столице. На голом профессионализме, без единого выстрела, они упаковали семьи высших офицеров и вывезли их из-под носа Долгорукого. Жён, детей, стариков-родителей — всех, кого можно было использовать для шантажа.

За два часа до того, как Князь отдал приказ взять их в заложники.

Брусилов узнал об этом уже здесь, в Эдеме, когда жена с детьми переступила порог его нового дома. Узнал и понял, что Воронов просчитал всё на два шага вперёд. Пока Империя только готовилась использовать его семью для давления на пленных, Эдем уже вывозил их в безопасное место.

Именно это купило преданность старого волка с потрохами.

— Следом и семьи солдат подтянулись, — сказал Захаров, отпивая вино. — Артист работал без перерыва. Почти три тысячи человек вытащили.

Брусилов кивнул.

— Я был готов умереть за Империю, — сказал он тихо. — Но Империя была готова шантажировать меня семьей, чтобы я умирал послушнее. А Воронов их спас. Вот и вся разница.

Он допил вино одним глотком и поставил бокал на стол.

Женщины увели детей спать, и двор опустел.

Брусилов подбросил дров в мангал, и огонь взметнулся, бросая рыжие отсветы на их лица. Ночь опустилась на комплекс по-летнему. Тёплая ночь, с далёким стрёкотом цикад и запахом остывающей земли. Где-то в бассейнах плескалась рыба.

Захаров достал портсигар и протянул Брусилову. Тот взял сигару, покрутил в пальцах, прикурил от уголька из мангала. Захаров сделал то же самое. Несколько минут они просто курили молча, глядя на огонь, как умеют только старые солдаты — без неловкости и нужды заполнять тишину словами.

Брусилов разлил вино по бокалам. Второй графин за вечер.

— Хорошо сидим, Паша, — сказал Захаров, стряхивая пепел. — Но вот скажи мне одну вещь. Как ты, боевой генерал, умудрился так бездарно слить Легион под Стеной?

Брусилов прокашлялся, после чего затянулся глубже и выпустил дым в ночное небо.

— Пёр нахрапом, без разведки, как сопливый курсант, — продолжил Захаров. — Я все видел. Ты же сам себя в мясорубку загнал.

Огонь потрескивал, разбрасывая искры.

— А у меня был выбор, Платон? — Брусилов ответил устало. Было видно, что он много раз прокручивал этот разговор у себя в голове. — Сзади стоял Долгорукий и кланы. Генштаб, которому нужна была красивая картинка к утренним новостям.

Он отпил вина и поставил бокал на землю рядом с креслом.

— Я просил время на разведку. Мне сказали — некогда. Начинай штурм как можно скорее. Кланам видите ли нужен прорыв сегодня, а не через неделю. Рейтинги падают, народ ропщет, нужна победа.