Книга Темный Лорд Устал. Книга X, страница 37 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Когда проезд был расчищен, Игнат выпрямился, разминая поясницу, и только тогда заметил фургон на углу двора.

Белый, с наглухо тонированными стёклами и открытой боковой дверью. Возле него толпилась очередь — человек пятнадцать, в основном женщины с усталыми лицами. Некоторые держали за руки детей.

За прилавком, сооружённым из откидной двери, стоял мужчина в дорогой пуховой куртке. Лощёное лицо, ухоженная борода, на пальцах — золотые печатки. Он что-то объяснял покупательнице, тыча пальцем в коробку с печеньем.

Игнат подошёл ближе и увидел ценники на продукты. Они превышали ценника магазинов в пять, а то и десять раз. И все из-за того что логистика держалась на честном слове и продукты подвозили плохо. Именно поэтому сформировали их экстренный штаб по округу, в котором осталось пять человек.

— Не нравится — не бери, — голос торговца был сытым и равнодушным. — Мне тут стоять некогда, желающих хватает.

Женщина перед ним молча отсчитывала мятые купюры трясущимися руками. За ней стоял старик с палочкой, который смотрел на ценники так, будто его ударили по лицу.

Игнат почувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное и горячее. Он видел таких ублюдков и раньше. Видел, как они сметали продукты с полок в первые дни паники, как скупали бензин и перепродавали втридорога, как делали деньги на чужом страхе и отчаянии. Паразиты, присосавшиеся к больному телу страны.

На углу двора стояли двое патрульных в форме. Игнат перехватил их пустой и измотанный взгляд. Чёрные круги под глазами, серая кожа, руки, засунутые в карманы. Они патрулировали третьи или четвёртые сутки подряд, без смены. У них не было ни сил, ни желания разбираться со спекулянтами. Старые законы посыпались, новых ещё не издали.

— Это грабёж, — громко сказала женщина в очереди. — Чистый грабёж среди бела дня.

— Не нравится — вали, — торговец даже не посмотрел в её сторону. — Следующий.

Очередь заворчала. Игнат видел, как сжимаются кулаки, как люди переглядываются — быстро, зло, оценивающе. Старик с палочкой сплюнул на землю и процедил что-то сквозь зубы. Женщина с ребёнком отступила на шаг, инстинктивно прикрывая сына.

В воздухе, казалось, запахло кровью. Игнат чувствовал этот особый запах, который предшествует насилию. Одна искра — и всё это рванёт.

Патрульные тоже это чувствовали. Наконец один из них шагнул вперёд и открыл рот, чтобы что-то сказать, но… замер, потому что сказать было нечего. Закон, который запрещал спекуляцию, отменили три года назад. А того, который позволял бить морды сволочам, никогда не существовало.

Игнат стоял с лопатой в руках и смотрел, как рушится последнее, что держало этих людей вместе, — вера в то, что кто-то наведёт порядок. Что есть справедливость, пусть и запоздалая.

Ещё минута. Может, две. И кто-нибудь точно не выдержит.

Внезапно экран на фасаде соседнего дома ожил.

Игнат вздрогнул от неожиданности — эта рекламная панель не работала уже неделю, как и большинство других в городе. Но сейчас она вспыхнула ярким светом, разгоняя темноту двора, и на ней появилось лицо. Лицо…

Дмитрий Максимович Долгорукий.

Игнат видел его раньше только на официальных фотографиях — седой старик в дорогих костюмах, один из тех клановых аристократов, которые казались существами из другого мира.