Книга Темный Лорд Устал. Книга X, страница 11 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

И бархат окончательно истлел. Поколение за поколением Малинины лишь принимали парады, пока Кланы строили заводы, воевали на границах и расширяли торговые пути. Кровь династии выродилась в воду.

Долгорукий убрал руку с кресла и мельком посмотрел на свои пальцы, испачканные серой пылью.

За плечами остались годы непрерывной службы земле, которую его предки защищали мечом еще в те времена, когда Малинины пасли скот в южных степях. Он лично выжигал мятежи, прокладывал тракты, глушил коррупцию там, где она грозила разрушить механизм, и цинично использовал её там, где она служила отличной смазкой.

А теперь какой-то выскочка из провинции разорвал эту страну пополам. Законный Император дезертировал, и гнилой фундамент государства дал окончательную трещину.

Долгорукий развернулся, глядя в пустоту зала. На фоне падающего сверху света его фигура на вершине лестницы казалась абсолютно черным, высеченным из камня силуэтом.

— Я не узурпатор, — произнес он в пустоту, и голос его даже не дрогнул. — Но я Регент.

Старик начал спускаться. Вдоль стен зала тянулись портреты прежних Императоров — откормленные лица в парадных мундирах, излучающие фальшивое величие. Долгорукий даже не удостаивал их взглядом, понимая, что дед был абсолютно прав: ни один из них не стоил и ломаного гроша.

У массивных дверей он остановился и бросил последний взгляд через плечо. Пустое кресло терялось в полумраке, оставаясь лишь мертвым символом власти, которой больше не существовало.

Дмитрий Долгорукий был готов нести этот крест до конца. И если для спасения хотя бы половины Империи придется сжечь вторую — он лично подожжет фитиль, не испытав ни единого мгновения сомнений.

Тяжелые створки закрылись за его спиной, словно над гробницей захлопнулась гранитная плита.

* * *

Тактический зал занимал западное крыло дворца. Он располагался в покоях, что прежде принадлежали императрице-матери.

Долгорукий выпотрошил их в первый же день после бегства Александра. Он приказал вынести мебель, содрать со стен пасторальные гобелены и безжалостно замазать фрески с резвящимися купидонами. Теперь голый, грубо отесанный камень окружал пустое пространство, в центре которого сияла трехметровая голографическая карта Империи. Её холодный свет был единственным источником освещения в помещении, превращая глубокие тени в углах в подобие темных провалов.

Князь стоял над этим сияющим рельефом, заложив руки за спину. Он смотрел на свои владения взглядом хирурга, обнаружившего неоперабельную опухоль.

Империя тяжело больна. Гангрена расползалась от Эдема к самому сердцу страны, регион за регионом пожирая плоть государства. Воронов сидел в своем логове и, подобно пауку, его нити влияния тянулись всё дальше, опутывая артерии снабжения и связи и другие жизненно важные узлы Империи. Коалиция Лилит Мефистовой уже подмяла под себя половину промышленности, торговые пути неумолимо смещались к Стене, а на рынках Столицы люди всё громче шептались о том, что только там, за Стеной, жизнь теперь имеет смысл.

Это был гнойник внутри страны — враг номер один.

Долгорукий медленно провел пальцем в воздухе, и изображение на карте сместилось к западным рубежам. Там, за свинцовыми водами проливов, лежали «ничейные» земли — нейтральные порты и свободные зоны, лишенные флагов. Места, откуда в Столицу просачивались люди в серых костюмах с их вечными пластиковыми улыбками и бездонными счетами.