Книга Темный Лорд Устал. Книга IX, страница 66 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

И этот разговор будет вестись совершенно на других тонах.

Он сидел на древнем троне, растворяясь в глубокой темноте кабинета. Написанные маслом портреты предков едва виднелись в тусклом свете тактического терминала. Отец, дед, прадед. Все они до ужаса боялись всесильных кланов и послушно играли по их правилам, довольствуясь крохами власти.

Александр закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается пьянящее спокойствие.

Впервые за всю свою жизнь он чувствовал себя настоящим, полновластным Императором.

И ему было абсолютно плевать на то, что огромный дворец за его спиной стоял тёмным, холодным и пугающе тихим, как склеп. Склеп, в котором он остался совершенно один…

Орлов

Завершив сеанс связи с Императором, Орлов на негнущихся ногах вернулся к горячим источникам. Он совершенно не помнил, как миновал каменные террасы и снова опустился в парящую чашу — тело действовало на чистых рефлексах, пока оглушённый разум тщетно пытался переварить масштаб развернувшейся катастрофы. Планшет с погасшим экраном так и остался лежать на столе рядом с нетронутыми тарелками.

Горячая вода мягко обнимала тело, пар поднимался к вечернему небу, а сквозь верхушки сосен умиротворяюще мерцали звёзды. Эта идеальная, идиллическая картина совершенно не вязалась с тем хаосом, который творился в голове премьер-министра. Ещё минуту назад на экране он видел искажённое унижением и гневом лицо Александра, чей мир только что стёрли в порошок. А Орлов сам, своими руками, отключил его, словно захлопнув дверь перед носом собственного монарха, желая лишь одного: побыстрее закончить эту изощренную пытку.

Что теперь будет? Александр молод, горяч и до одури склонен к резким решениям, которые в моменте кажутся ему гениальными. Он точно не станет сидеть сложа руки после такого показательного позора. Мальчик обязательно сделает что-нибудь отчаянное, о чём потом горько пожалеет… если, конечно, доживёт до этого «потом».

А он, премьер-министр Империи и правая рука Трона, сидит по шею в горячей луже посреди вражеской территории, будучи не в силах изменить ровным счётом ничего.

Шаги и кряхтение за спиной вырвали старика из мрачного оцепенения. По мокрым камням, бережно прижимая к груди водонепроницаемый планшет, спускался Степан Васильевич. Вполголоса распекая каких-то невидимых строителей за сорванные сроки, мэр Воронцовска с блаженным вздохом плюхнулся в воду, пристроил свой гаджет на плоском валуне и принялся яростно тыкать в экран толстым пальцем.

— Виктор Петрович, — мэр поднял голову, окинув гостя сочувствующим взглядом. — Вы как-то совсем побледнели. Может, коньяку принести? У Анатолия припрятан отличный, двадцатилетней выдержки.

— Благодарю, не стоит, — Орлов покачал головой, хотя крепкий алкоголь сейчас пришёлся бы как нельзя кстати.

— Как хотите, — вздохнул Степан Васильевич, возвращаясь к экрану. — Чёртовы строители, третий раз срывают сроки по жилому кварталу. Карбон-полимерных панелей им, видите ли, не хватает! А беженцы прибывают каждый день тысячами, их же расселять куда-то надо, не в палатках же людей держать.

Слушая эти до боли знакомые чиновничьи жалобы, Орлов почувствовал странный укол ностальгии. Тот же усталый тон и злость на логистику, вечные проблемы с поставками и нехваткой материалов. Он сам распекал подчинённых точно такими же словами на бесконечных совещаниях в Столице.