Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 79 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Передо мной возвышалась центральная опора. Уходящий во мрак массив из матового карбон-полимера, не меньше четырех метров в поперечнике. Его поверхность бугрилась сложным узором из выступов и глубоких борозд, напоминающих застывшую лаву или окаменевшую кору древнего древа.

Я спроектировал этот рельеф сам. Здесь не было эстетики ради эстетики. Каждая борозда работала на рассеивание избыточного тепла, каждый изгиб перераспределял колоссальное давление.

Я медленно двинулся вдоль перил.

Справа из темноты выступил массивный структурный узел. Громадный блок, крепящийся к основному стволу. Он был густо оплетён толстыми, влажно поблескивающими жгутами. В полумраке было невозможно сказать наверняка — силовые это кабели, изолированные толстым слоем резины, или гигантские мышечные волокна, замершие в ожидании первого сокращения. По ним бежали тусклые зеленоватые искры.

Сталь бы здесь не выдержала.

Я проводил расчёты десятки раз. При тех пиковых кинетических нагрузках, которые я собирался задать этой архитектуре, любой классический металл просто порвёт в клочья. Усталость материала, резонанс, микротрещины. Имперские инженеры попытались бы решить эту проблему тупо наращивая толщину бронеплит, пока вес не раздавил бы конструкцию под собой.

Но это тупиковый путь. Металл не умеет адаптироваться.

А полимер высокой плотности, сшитый с органической матрицей — другое дело. Он был способен гасить инерцию, растягиваться и, самое главное, регенерировать при микроразрывах. Я интегрировал органику в механизмы, создавая нечто, не имеющее аналогов.

Я остановился у следующей площадки и посмотрел вверх.

Там, на высоте десятков метров, во мраке терялись верхние ярусы. Подвесные краны, питающие магистрали и леса казались жалкой паутиной на фоне этого дремлющего монолита. Масштаб давил.

Любой посторонний человек, окажись он сейчас на моем месте, попытался бы найти в этом зрелище хоть какую-то привычную логику. Увидел бы либо спятивший индустриальный модуль, насквозь проросший исполинскими корнями и жгутами окаменевших лоз, либо колоссальное подземное древо, чью сердцевину насильно заковали в полимерный панцирь. Ни то, ни другое не было бы правдой до конца.

Я отвернулся от перил и пошёл дальше в темноту. Работы было ещё много.

* * *

Третий ярус. Зона интеграции.

Я поднялся по решетчатым ступеням на платформу, нависающую над пропастью. Отсюда открывался вид на один из ключевых узлов — место, где мёртвый полимер сшивался с живой древесиной.

Передо мной тянулся глубокий направляющий паз в карбоновом каркасе. Месяц назад он был пустым и стерильным. Сейчас из него бугрились корни.

Это были отростки Железного Древа. Я сам протянул их сюда через скальную породу, заставив въесться в композитную структуру. Они оплетали каркас изнутри, намертво врастая в него. Там, где жесткая кора касалась искусственной брони, граница размывалась — невозможно было сказать, где заканчивается инженерия и начинается дикая ботаника.

Я подошёл вплотную и положил ладонь на это жесткое переплетение.

Под пальцами ощущалась мерная вибрация — течение питательного сока по капиллярам. Древо чувствовало моё присутствие и отзывалось резонансом.

Вдоль корней, словно вплетенные серебряные волосы, тянулись сверхпроводники. Нервная система этой махины, связывающая периферию с главным ядром.