Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 56 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

— А вот с этими — разговор отдельный.

Демин посмотрел на экран.

— Генерал Захаров, генерал их армии.

— Платон Захаров, — поправил Брусилов. Голос стал глуше. — Мы с ним в Академии Генштаба за одной партой сидели. Вместе брали перевал Хост. Он был лучшим стратегом из тех, что я знал. Лучшим.

Он замолчал, глядя на фотографию. Захаров смотрел в камеру спокойно, даже расслабленно. Никакого стыда в глазах.

— Но его списали, — продолжил Брусилов. — Интриги в Министерстве, ты знаешь, как это бывает. Ранения, протезы, неудобные взгляды на реформу армии. Империя выбросила героя, как сломанную игрушку.

Демин благоразумно молчал.

— И вот он здесь, — Брусилов скрипнул зубами. — Служит мальчишке-частнику. Продал честь мундира за новые протезы и тёплое место. Я думал, он застрелится, но не станет наёмником.

Он провёл ладонью по лицу, будто стирая что-то невидимое.

— Нет тебе пощады, Платон. Бывший друг мой.

Брусилов переключил слайд. На экране появились два других лица — генералы Соколов и Тарханов. Эти фотографии были старыми, ещё до того, как они столкнулись с Вороновым.

— А эти двое, — сказал он, — должны напоминать нам, с кем мы имеем дело.

Демин нахмурился.

— Они же в госпитале в Столице, товарищ генерал-полковник?

— В госпитале? — Брусилов хмыкнул с отвращением. — Это не госпиталь, полковник, а кунсткамера.

Он отошёл от стола и заложил руки за спину.

— Они попытались сыграть с Вороновым в шпионов. Украли его женщину, пытали. Думали, что он просто бизнесмен, который испугается и отступит.

Брусилов покачал головой.

— Тарханов — живой труп. Парализован полностью, но сознание на месте. Он всё видит, всё слышит, но не может даже моргнуть. Заперт в собственном теле, как в гробу. Врачи говорят, это может длиться годами.

Демин побледнел.

— А Соколов гниёт заживо. Стал фильтром для какой-то магической дряни. От него фонит так, что санитары работают посменно по десять минут — дольше находиться рядом опасно для здоровья.

Брусилов ударил ладонью по столу. Голограмма дрогнула.

— Воронов вернул их нам как посылку. Как предупреждение. — Он скривился. — Насколько же ты высокомерен, мальчик? Слишком наглый для гражданского.

Он снова посмотрел на экран, где светились лица офицеров Эдема.

— Но высокомерие — это слабость.

«Цитадель» замедлила ход.

Брусилов подошёл к панорамному окну и поднял бинокль. Впереди, там, где степь упиралась в горизонт, поднималось нечто, от чего у него на мгновение перехватило дыхание.

Стена леса.

Он видел спутниковые снимки. Читал отчёты разведки и смотрел записи. Но ничто из этого не подготовило его к тому, что он увидел своими глазами.

Зелёная масса поднималась над степью, закрывая небо. Сплошная стена из переплетённых стволов, каждый шириной с башню танка. Между ними тянулись структуры, похожие на вены или корни, и эти структуры сокращались, словно Стена дышала.

Это выглядело как живой организм.

Рядом кто-то из офицеров выругался вполголоса.

— Тишина, — бросил Брусилов, не отрываясь от бинокля.

Он вёл оптикой вдоль периметра, пытаясь оценить масштаб. Стена уходила влево и вправо, насколько хватало взгляда. Высота — метров шестьдесят, может больше. Кроны деревьев смыкались наверху, образуя сплошной полог, сквозь который не пробивался солнечный свет.