Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 46 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Степан усмехнулся про себя. Учёные везде видят загадки. А он, простой мужик, видел главное: Хозяин строит что-то грандиозное и они все часть этого.

Гул голосов в амфитеатре стих. Свет начал меняться, сгущаясь вокруг сцены.

Степан выпрямился в кресле и затаил дыхание.

Свет погас мгновенно, словно кто-то щёлкнул выключателем. Амфитеатр погрузился в темноту, и Степан услышал, как рядом резко вздохнул Кротов.

А потом над сценой вспыхнула голограмма.

Над сценой парил весь регион целиком. Города светились россыпью огней, дороги тянулись между ними серебряными нитями, леса и поля раскинулись зелёным ковром. Изображение было настолько детальным, что Степан различал отдельные кварталы Воронцовска, узнавал знакомые улицы и площади.

— Матерь божья, — прошептал Воробьёв.

Лисицкий подался вперёд, едва не вываливаясь из кресла. Его очки отражали свет голограммы.

— Это невозможно, — бормотал он. — Такое разрешение… такая детализация… откуда такие вычислительные мощности?

Степан не слушал его. Он смотрел на сцену, где из темноты выступила фигура.

Калев Воронов шёл неторопливо. Человек в чёрном костюме на фоне сияющей карты мира, который он построил.

Тишина в амфитеатре стала осязаемой. Двести человек перестали дышать.

Хозяин остановился в центре сцены и обвёл взглядом собравшихся. Степан почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда этот взгляд скользнул по их ложе. Спокойный, оценивающий взгляд человека, который точно знает, чего стоит каждый из присутствующих.

— Добро пожаловать домой, — сказал Воронов.

Он говорил негромко, но каждое слово доносилось до последнего ряда. Степан не видел микрофона — возможно, его и не было. В Эдеме хватало технологий, которые он не понимал и не пытался понять.

— Вы долго жили в мире дефицита, грязи и страха. — Воронов сделал паузу. — Это время закончилось.

Он поднял руку, и голограмма над ним изменилась. Карта региона отодвинулась, уступая место схемам, графикам, трёхмерным моделям зданий и механизмов.

— Сегодня мы запускаем операционную систему Эдема. Программу, которая превратит этот регион в место, где хочется захочется жить.

Степан переглянулся с Воробьёвым. Тот сидел с приоткрытым ртом, забыв про свою обычную угрюмость.

Воронов отступил в сторону, к креслу, которое Степан раньше не заметил — оно словно выросло из пола сцены, сплетённое из тех же корней, что формировали стены амфитеатра.

— Детали объяснит мой технический директор.

Он сел, закинув ногу на ногу, и кивнул куда-то в темноту за сценой.

Оттуда вышла Алина. Она двигалась уверенно, по-деловому, без тени робости перед двумя сотнями пар глаз.

— Алина Романова, — представилась она, останавливаясь в центре сцены. — Технический директор Эдема. Я расскажу вам, как именно мы изменим вашу жизнь.

Она сделала жест рукой, и голограмма послушно изменилась.

Степан устроился поудобнее в кресле. Что-то подсказывало ему, что следующие часы станут самыми важными в его жизни.

Над сценой возникли трёхмерные модели — три ТЭЦ региона. Степан узнал силуэты: Северная, Промышленная, Воронцовская. Ржавые трубы, горы угольного шлака, чёрный дым, поднимающийся в небо. Голограмма безжалостно демонстрировала всё уродство старой инфраструктуры.

— Наша энергосистема застряла в прошлом веке, — начала Алина. — Мы сжигаем миллионы тонн угля, чтобы нагреть воду и покрутить турбины. Коэффициент полезного действия — тридцать пять процентов. Остальные шестьдесят пять улетают в трубу вместе с экологией и вашими деньгами.