Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 3 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Возле булочной сидел пёс. Крупный такой кобель, явно из охранных пород — широкая грудь, мощные лапы, шипованный ошейник. Он лежал у двери и грыз кость, всем своим видом демонстрируя, что это его территория и чужакам тут не рады.

Мурзифель даже не замедлил шаг.

Их взгляды встретились. Пёс перестал грызть кость, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. Не разумом — разума там было негусто. Он узнал его той частью сознания, которая помнила времена, когда предки этого барбоса ещё не отделились от волков, а предки волков прятались в пещерах от настоящих хозяев ночи.

Пёс медленно, очень медленно отвёл взгляд. Потом встал, подобрал свою кость и с достоинством удалился за угол. Мол, у меня там дела, я и так собирался уходить, просто совпадение.

Мурзифель проводил его снисходительным взглядом. Умная собака. Будет жить долго.

Рынок встретил его запахами, шумом и суетой. Торговцы зазывали покупателей, домохозяйки придирчиво щупали помидоры, какой-то мужик торговался за мешок картошки так яростно, будто от этого зависела его жизнь. Обычный день, люди и заботы.

Мурзифель прошёл мимо овощных рядов, не удостоив их взглядом и направился туда, куда его вёл нос.

К рыбному ряду.

Дядя Миша заметил его первым. Грузный мужик в заляпанном фартуке, с красным обветренным лицом и руками, пропахшими рыбой настолько, что этот запах, наверное, уже въелся в кости. Он стоял за прилавком, уставленным тазами с рыбой, и при виде кота его лицо приобрело выражение почтительной паники.

— Ваше Котейшество! — дядя Миша вытер руки о фартук и изобразил что-то вроде поклона. — Какая честь! Свежайшая форель, только утром привезли! Сёмга есть, на льду лежала, как для себя берёг!

Мурзифель остановился у прилавка и смерил продавца взглядом. Форель. Сёмга. Жирная, безвкусная, выращенная в какой-нибудь ферме дрянь, которой кормят туристов и тех, кто не знает разницы.

Он медленно повернул голову, осматривая ассортимент. Тазы с рыбой выстроились в ряд — розовые стейки лосося, серебристые тушки скумбрии, какие-то креветки, выглядевшие так, будто умерли от старости ещё до того, как их выловили.

И там, в углу, почти скрытый за горой льда — таз с карасями.

Они были ещё живы. Плескались в мутноватой воде, хлопали жабрами, били хвостами. Мелкие, костлявые, совершенно непрезентабельные. Их, скорее всего, держали для какой-нибудь старушки, которая варит из них уху по бабушкиному рецепту.

Мурзифель подошёл к тазу и положил на край лапу.

Дядя Миша проследил за его взглядом и слегка растерялся.

— Караси? Ваше Котейшество, это же… Ну, костей много, мяса мало… Может, лучше судачка? У меня судак есть, свежий, почищенный…

Кот просто посмотрел, не мигая.

— П-понял, — торговец сглотнул. — Караси так караси.

Он выхватил сачок и принялся вылавливать рыбу из таза, шлёпая её на разделочную доску. Караси бились, извивались, отчаянно пытаясь вернуться в воду. Бесполезно.

Мурзифель запрыгнул на прилавок одним плавным движением, игнорируя возмущённый писк какой-то покупательницы за спиной. Он выбрал самого крупного карася — тот ещё трепыхался, хватая воздух жабрами — и придавил его лапой.

Хруст.

Женщина, которая стояла у прилавка с селёдкой, побледнела и поспешно отвернулась. Её болонка, до этого момента тявкавшая на всё подряд, вдруг притихла и забилась хозяйке под ноги.