Книга Темный Лорд Устал. Книга VII, страница 73 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Они курили, переглядывались и ждали подвоха. Пять лет назад они шли за ним в огонь. Сейчас смотрели как на чужого.

Захаров остановился у дверей и обвёл их взглядом.

Разговоры стихли.

— Бойцы, — голос Захарова разнёсся по холлу. — Вы знаете, кто я. Знаете, что со мной сделали. И видите, кем я стал.

Он поднял стальную руку, сжал кулак.

— Империя нас предала. Списала как расходный материал. Но здесь, в Эдеме, нам дают второй шанс. Шанс снова стать сильными и отплатить тем, кто нас выбросил.

Повисла тишина.

Потом из толпы раздался хриплый голос:

— Красиво поёшь, командир.

Петрович. Сержант первого взвода, два ордена за храбрость, обе ноги потерял на том же перевале. Сейчас он сидел в инвалидной коляске, худой, небритый, с жёлтыми от табака пальцами. В его глазах плескалась застарелая злоба.

— Прямо как замполиты, — Петрович сплюнул на пол. — Они нам тоже про Родину пели. А потом списали, как бракованный товар.

Он обвёл взглядом остальных ветеранов.

— Где гарантия, что твой Воронов не попользует нас и не выкинет обратно на помойку, когда мы кончимся?

Поднялся гул одобрения. Бывшие бойцы кивали или ругались сквозь зубы.

— Мы мясо, Платон, — продолжил Петрович. — Старое, жёсткое мясо. Зачем мы ему?

Захаров открыл рот, чтобы ответить и в этот момент двери операционной распахнулись.

В холл вышла Дарина Орлова в идеально белом халате. От неё пахло химией и спиртом. Глаза горели холодным, немигающим огнем. Огнем хирурга, который уже десять часов стоит у стола.

Она прошла сквозь толпу ветеранов как ледокол, даже не глядя по сторонам, и резко затормозила перед коляской Петровича.

— Цирроз печени, третья стадия. Некроз тканей на культе. Жить осталось от силы полгода, и то в муках. Петрович открыл рот, но Дарина перебила его, глядя прямо в глаза: — Я не спрашиваю. Это твой диагноз, солдат.

Она выпрямилась и обвела тяжелым взглядом остальных.

— Вы думаете, я буду вас уговаривать? Утешать? Вытирать сопли?

Она брезгливо стряхнула невидимую пылинку с рукава.

— У меня в операционной стынет био-гель стоимостью в годовой бюджет этого города. Господин Воронов оплатил ваше воскрешение, но не испытывайте мое терпение.

Дарина схватила ручки коляски Петровича. Её хватка была железной.

— Гарантий вам надо? — она резко толкнула коляску, разворачивая её к дверям. — Гарантия одна: здесь будет больно — адски больно. Я буду ломать ваши кости, чтобы срастить их заново, а после вшивать сталь в ваше мясо.

Она наклонилась к уху ветерана, но так, чтобы слышали все:

— Но когда вы выйдете отсюда… вы сможете своими руками свернуть шею любому, кто посмел вас списать. Или вы можете проваливать отсюда и сдохнуть в собственной моче. Выбор за вами. У вас десять секунд.

Она пихнула коляску вперед, и Петрович покатился к операционной, не смея сопротивляться.

— Следующий! — рявкнула Дарина, не оборачиваясь. — Живее! Время — это жизнь, а у вас её и так мало!

Захаров смотрел на неё и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Он видел перед собой страшную и безжалостную Валькирию.

«Чудовище, — с восхищением подумал генерал, чувствуя, как на губах сама собой появляется волчья усмешка. — Лорд вырастил себе идеальное чудовище. Под стать нам».

* * *

«Аурелиус» скользил по ночным улицам Воронцовска, и Захаров смотрел в окно, машинально сжимая и разжимая стальной кулак.