Книга Темный Лорд Устал. Книга VII, страница 45 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Внутри ангар оказался огромным гулким склепом. Дежурное освещение едва справлялось с тенями, залегшими между массивными тушами ремонтируемых тепловозов. Глеб сразу отметил странный для такого места порядок. Пол был чисто выметен, под ногами нет мусора и тряпья. На длинном верстаке гаечные ключи и молотки были разложены по размеру, строго параллельно друг другу. Здесь обитал не просо опустившийся бродяга, а настоящий солдат, чья въевшаяся в подкорку дисциплина пережила даже распад личности.

Господин Воронов остановился в центре свободного пятачка.

— Я знаю, что ты здесь, Платон. Покажись уже.

В ответ послышался сухой лязг передергиваемого затвора. Глеб среагировал на рефлексах, уходя с линии огня и выхватывая пистолет. Его глаза моментально нашли источник звука. Грамотная позиция: десять часов, за колесной парой локомотива. Стрелок находится в укрытии, контролируя вход, при этом сам остается практически невидимым.

— Еще один шаг, и я превращу твою грудь в решето, — донесся из темноты хриплый голос. В нем не слышалось пьяной ватности, только злая решимость загнанного зверя.

Из-за стальной громады тепловоза выдвинулась фигура, и Глеб невольно напрягся. Фотографии в личном деле не передавали того гнетущего впечатления, которое производил этот человек в реальности. Захаров выглядел как разрушенная крепость, но величественная даже в руинах. Огромный, с перевитыми узлами мышц руками, он возвышался над Вороновым как гора. Грязная майка открывала вид на множество старых шрамов, но взгляд приковывало другое. Левая рука заканчивалась грубым, кустарно сваренным механическим манипулятором, чьи стальные пальцы сейчас сжимали цевье тяжелого помпового дробовика.

Черный зрачок ствола смотрел точно в солнечное сплетение Господина Воронова. Глеб похолодел. Дистанция убойная, двенадцатый калибр на таком расстоянии не оставляет шансов. Никакая магия, никакая реакция не спасут от снопа свинцовой картечи.

— Оружие на пол! — рявкнул Глеб, беря генерала на мушку, хотя понимал, что может не успеть. Но его босс даже не повернул головы. Он смотрел в налитые кровью глаза гиганта и улыбался тонкой, ледяной улыбкой, от которой обычно хотелось бежать без оглядки.

Калев проигнорировал угрозу. Он не удостоил направленное на него оружие взглядом, а лишь пошел вперед с пугающей, неестественной плавностью, словно прогуливался по аллеям собственного парка, а не навстречу заряженному стволу двенадцатого калибра.

— Я сказал СТОЯТЬ!

Воронов казалось, даже не обращал на это внимания, а просто… шел вперед. Его прямая, расслабленная спина не выдавала ни капли напряжения, он шел к нему, словно к взбесившейся дворняге — без страха, но с холодным намерением навести порядок.

Захаров шагнул из тени на пятно света, и Глеб наконец увидел его целиком. Его лицо заросло густой седой бородой, в которой запуталась мазутная грязь, но глаза… Глаза смотрели с мутной, безумной яростью загнанного зверя.

Воронов подошел вплотную. Он остановился только тогда, когда холодный металл ствола уперся ему в грудь, точно в солнечное сплетение.

Глеб перестал дышать. Пальцы до белизны сжали рукоять пистолета, но он понимал — стрелять поздно. С такой дистанции картечь превратит грудную клетку его босса в кровавое месиво за долю секунды.