Книга Темный Лорд Устал. Книга VI, страница 81 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Вертикаль… Орлов мысленно усмехнулся. Какая, к чёрту, вертикаль? Империя давно превратилась в лоскутное одеяло, где каждый тянет в свою сторону.

Император — молодой Александр, едва за тридцать — формально восседал на троне, но реальной власти у него было меньше, чем у иного губернатора. Заложник традиций, церемониальная фигура, которую кланы терпели только потому, что не могли договориться, кому из них занять его место. Парламент превратился в арену для грызни этих самых кланов — каждый тянул одеяло на себя, каждый урывал куски бюджета для своих, каждый плевал на страну, пока набивал карманы.

Коррупция? Это даже не баг системы, это была уже её кровеносная система. Единственное, что ещё как-то связывало разваливающуюся махину воедино.

Но кое-что изменилось.

Орлов вспомнил события последних месяцев. Когда Воронов нанёс удар по Великим Кланам — он не просто защитил себя, а пошатнул их монолит, показал, что они уязвимы и их можно бить. И молодой Император оказался куда более ушлым, чем все думали — он воспользовался этим моментом хаоса. Пока кланы зализывали раны и пересчитывали потери, Александр тихо, почти незаметно, отжал себе несколько ключевых полномочий. Мелочь по отдельности, но в сумме первый реальный шаг к восстановлению императорской власти за последние полвека.

А Орлову приходилось вертеться в этом аду. Лавировать между Императором, которого он поддерживал, и Парламентом, с которым приходилось считаться. Между кланами, которые ненавидели любые перемены, и такими вот идиотами на местах, которые совсем распоясались, чувствуя безнаказанность.

— … и вообще, Виктор Сергеевич, вопрос уважения! — Гужевой всё не унимался. — Бюджетные средства! Субординация! Если каждый будет делать что хочет…

— Заткнись, Миша.

Орлов произнёс это тихо, почти ласково, но Гужевой осёкся на полуслове, словно налетел на стену.

— Что?..

— Заткнись. — Премьер поднялся с кресла и повернулся к мэру. — Ты идиот.

Лицо Гужевого побагровело. Он открыл рот, набирая воздух для возмущённой тирады, но Орлов не дал ему и слова вставить.

— Ты думаешь, ты власть? — он подошёл ближе, и Гужевой невольно отступил на шаг. — Ты — плесень. Грибок, который вырос в тёмном углу, пока мы были заняты настоящими проблемами. Но уборка началась, Миша, и ты первый на очереди.

— Виктор Сергеевич, я не понимаю… Губернатор…

— Губернатор тебя не спасёт. Никто тебя не спасёт. — Орлов остановился в шаге от мэра и посмотрел ему в глаза. — С этого дня ты мэр только на бумаге. Я приставлю к тебе куратора из Канцелярии. Ты не подпишешь ни одного документа без его визы. Не проведёшь ни одного совещания без его присутствия. Ты будешь дышать только по команде.

Гужевой побледнел так резко, что Орлов на секунду подумал — не хватит ли его удар прямо здесь.

— Вы… вы не можете…

— Могу. И сделаю. — Орлов наклонился ближе, понижая голос до шёпота. — А если ты хоть раз попробуешь саботировать, украсть копейку или сыграть в свои игры с Громовым за моей спиной… я не просто уволю тебя, Миша. Я тебя уберу тихо и навсегда. Несчастный случай, сердечный приступ, автокатастрофа — вариантов неисчеслимое количество. Ты меня понял?

Гужевой смотрел на него расширенными глазами, и в этих глазах Орлов видел то, что хотел видеть: животный страх человека, который наконец понял, что шутки кончились.