Книга Темный Лорд устал. Книга V, страница 67 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Степан Васильевич сел за стол, выпил глоток кофе. Посмотрел на жену, на дочь.

Его семья здоровая и счастливая.

Спасибо, Хозяин, — подумал он, сжав чашку в руках. — Спасибо за то, что ты сделал. Я никогда не забуду этого — никогда.

Он доел завтрак, попрощался с семьёй и вышел из квартиры.

На улице было тепло и солнечно. Степан Васильевич шёл по тротуару к своей служебной машине — новенькой, блестящей, которую Хозяин подарил городской администрации вместе с ещё двумя такими же.

Вспомнил, как он тогда приезжал к воротам «Эдема» с оркестром и трактором, отчаянно пытаясь привлечь внимание Воронова.

Как Хозяин вышел — спокойный, холодный — и выслушал его просьбу.

Он даже был благодарен тем клановым идиотам, которые помешали Хозяину выпить кофе. Если бы не они, то он бы мог и не принять титул.

Степан поморщился — о таком не хотелось даже думать.

Я сделал правильный выбор, — подумал он, выезжая на дорогу. — Когда пошёл к нему. Когда не побоялся выглядеть смешным с этим оркестром. Я показал ему своё отчаяние, свою готовность на всё ради города.

И он услышал.

Степан Васильевич наслаждался городом — новый асфальт, отремонтированные дома, ухоженные парки, работающие заводы и счастливые лица людей.

Он чувствовал настоящую гордость за свой город.

Гордость за то, что он — мэр этого города.

Представитель Калева Воронова.

Степан Васильевич свернул на главную улицу, ведущую к зданию мэрии, и притормозил у светофора.

Впереди, на тротуаре, группа рабочих в ярко-оранжевых жилетах возилась возле клумбы. Трое мужчин с секаторами и садовыми ножницами подстригали кусты, которые буйно разрослись вдоль ограды сквера.

Степан Васильевич узнал их — бригада городских озеленителей. Во главе — Семён Петрович Круглов, бригадир, мужик лет пятидесяти с загорелым лицом и вечно недовольным выражением.

Светофор переключился на зелёный, но Степан Васильевич не поехал. Он опустил стекло и помахал рукой.

— Семён Петрович! Доброе утро!

Бригадир обернулся, увидел мэра, вытер пот со лба и направился к машине. Лицо у него было красное от жары и усилий, на руках — садовые перчатки, в одной руке — секатор.

— Степан Васильевич, — сказал он, подходя к окну машины. — Здравствуйте.

— Как дела? Как работа? — спросил мэр, улыбаясь.

Семён Петрович вздохнул тяжело, покачал головой и вдруг, неожиданно, начал… жаловаться.

— Степан Васильевич, так дальше нельзя! — сказал он с таким серьёзным видом, словно речь шла о катастрофе. — Мы не справляемся!

Степан Васильевич моргнул, удивлённо глядя на него.

— Что случилось?

— Ваши кустарники! — Семён Петрович махнул секатором в сторону клумбы. — Они растут как на дрожжах! Раньше мы стригли их раз в месяц — и хватало! А теперь? Каждую неделю приходится! Каждую! Не успеваешь подстричь один сквер, а он уже снова зарос!

Он говорил с таким возмущением, что Степан Васильевич не сразу понял, шутит он или всерьёз.

— И это ещё ладно, — продолжал Семён Петрович, набирая обороты. — Но цветы! Раньше половина не всходила, чахла, жухла. Мы их подсаживали, возились, а теперь? Они прут, как сорняки! Лилии по колено! Розы — вон, смотрите! — он ткнул секатором в сторону клумбы, где действительно цвели огромные, пышные розовые кусты. — Я такие только в ботанических садах видел! А у нас — на каждом углу!