Книга Темный Лорд устал. Книга IV, страница 14 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Я кивнул. Кира знала своё дело.

— Покажи мне розарий.

Она на мгновение замялась — едва заметная пауза, — но затем кивнула.

— Конечно, господин. Пожалуйста, сюда.

Мы прошли через оранжерею к дальней двери, ведущей в отдельный, изолированный сектор.

Розарий располагался в защищённом дворике, окружённом высокими стенами из светлого камня, увитыми плющом. Отдельный микроклимат, отдельная система ухода.

Это было моё личное пространство. Место, где я мог забыть о политике, интригах, примитивах и их проблемах.

Массивная дубовая дверь открылась, впуская меня внутрь.

Сад встретил меня взрывом красок. Розы всех оттенков — от белоснежных до багровых — цвели на идеально ухоженных клумбах. Воздух был насыщен их ароматом, сладким и пьянящим.

Я медленно прошёл по центральной дорожке. Каждый сорт здесь был отобран мной лично. Некоторые я вырастил сам, используя магию для гибридизации. Другие привёз из самых отдалённых уголков мира.

Белые розы «Лунное сияние» — их лепестки светились слабым серебристым светом в сумерках. Алые «Кровавые шипы» — магически активный сорт, чьи шипы содержали слабый парализующий токсин. Золотистые «Солнечные слёзы» — редчайший вид, который цвёл только при определённом балансе света и температуры.

Всё идеально. Каждый цветок здоров, каждый лист зелёный и крепкий.

Я дошёл до центра розария — до главной клумбы.

Здесь росли мои «Полуночные розы».

Проект, над которым я работал уже долгое время. Гибридизация через магическую селекцию — процесс, требующий терпения даже от меня. Скрещивание редчайших сортов, усиление их свойств через направленные потоки энергии, стабилизация генетических структур на клеточном уровне.

Всё ради одной цели — вывести розы с лепестками абсолютно чёрного цвета.

Не тёмно-красного, которое выглядит чёрным в сумерках. Не глубокого фиолетового, притворяющегося чернотой, а настоящего чёрного — цвета ночного неба и бездны между мирами.

Я потратил на это долгое время. Каждое поколение роз приближалось к идеалу. С каждым циклом цветения чёрный становился глубже, чище.

И вот результат.

Я опустился на колено перед клумбой.

Десятки бутонов. Десятки распустившихся цветов. Чёрные лепестки, бархатистые на ощупь, поглощающие свет так, что казалось, будто смотришь в разрыв реальности — идеальная форма и текстура.

Почти идеальная.

Я аккуратно поднял один из цветков, развернул его к последним лучам вечернего солнца, проникающим сквозь прозрачный купол розария.

Свет скользнул по лепестку.

И я увидел.

Тонкая красная прожилка по самому краю. Едва заметная, с волосок шириной, но она была там.

Изъян.

Я замер, продолжая держать цветок. Несколько секунд просто смотрел на эту прожилку, не веря.

Опустил первую розу. Поднял вторую.

Та же картина. Красная линия, тянущаяся по краю чёрного лепестка.

Третья. Четвёртая. Пятая. Шестая.

Я проверял цветок за цветком. На каждом — те же красные прожилки. Иногда одна. иногда две, но всегда там, где их быть не должно.

Все. Абсолютно все цветки заражены этим дефектом.

Я медленно опустил последнюю розу обратно на клумбу и выпрямился.

Несколько долгих секунд стоял неподвижно, глядя на свой несовершенный сад. Бесчисленные часы работы и всё ради достижения идеального чёрного цвета.

И снова — красные прожилки.