Книга Темный Лорд Устал. Книга I, страница 4 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Этот петух, Дмитрий Орлов, очевидно, счел мое безразличие и молчание за страх. На его лице расцвела триумфальная ухмылка, которую он, точно, репетировал перед зеркалом.

— Я использую свое коронное заклинание! Тебе конец, ничтожный! Пора заканчивать этот фарс! — проревел он. Толпа взвыла в предвкушении.

Надо же, в кой-то веки был согласен с подобным индивидом.

Этот некий Орлов начал свое представление. Он картинно вскинул руку, и воздух вокруг него затрещал от маны, которую он бездарно выкачивал из своего скудного резерва. Он не просто колдовал, а упивался процессом, намеренно растягивая его. Вокруг его ладони начали виться золотистые ленты энергии, сплетаясь в сложный, но абсолютно бессмысленный с точки зрения боевой эффективности узор.

«И это его „коронное“ заклинание?» — мысленно поинтересовался я у самого себя. В какой захолустный мирок я попал? — «В созданной мной темной академии за такое неэффективное расходование энергии первокурсника оставили бы чистить котлы до конца семестра».

Но местным приматам, похоже, нравилось. Сфера энергии росла, меняла цвет, гудела, заставляя вибрировать песок под ногами. Наконец, она приняла форму чего-то, что должно было, по-видимому, изображать грифона, и с оглушительным ревом сорвалась с руки Орлова, устремляясь ко мне.

Выглядело, признаю, эффектно. Что-что, а такие индивиды действительно умеют «в пафос». Снаряд летел, оставляя за собой шлейф из золотых искр, и ревел так, словно в него вложили всю мощь этого мира. Толпа ахнула. Судьи подались вперед. Вероятно, для них это был пик магического искусства.

Пока оно летело, мой разум за долю секунды препарировал его суть. Энергетическая матрица нестабильна. Плетение заклинания асимметрично. Стабилизирующие руны наложены криво, из-за чего оно теряет энергию с каждой нанометрической единицей полета.

Жалкое зрелище.

Я устало вздохнул. Мне надоело. Надоел этот рев, этот свет, этот цирк. Я в полной мере успел уже оценить захудалость местного «магического искусства».

Движимый исключительно желанием вернуть тишину, я сделал один спокойный шаг навстречу золотому снаряду.

Никакой защиты. Никаких контрзаклинаний.

Орлов ухмыльнулся еще шире, решив, что я принимаю свою судьбу. Приматы на трибунах, наверное, подумали то же самое.

Я медленно поднял правую руку. Но не для блока и не для удара. Это было то самое движение, которым отмахиваешься от комара, жужжащего над ухом в тихий летний вечер.

В тот самый миг, когда ревущий «Грифон» должен был столкнуться со мной, моя ладонь небрежно коснулась его сияющего бока.

И весь шум мира исчез.

Не было взрыва или вспышки. Не было ничего. Оглушительный рев просто выключился. Снаряд, мгновение назад бывший воплощением ярости, послушно и беззвучно, словно дрессированный щенок, изменил свою траекторию. Он развернулся и так же плавно, но уже молча, полетел обратно, к своему ошеломленному создателю.

Некий Дмитрий Орлов так и не успел убрать с лица торжествующую ухмылку. Она застыла на нем глупой маской, когда его собственное заклинание влетело в его грудь.

Его личный защитный амулет, рассчитанный на отражение чужой враждебной магии, оказался совершенно бесполезен против его же родной энергии. Он вспыхнул и сгорел в долю секунды.

Тело молодого аристократа, гордости рода Орловых, безвольно взмыло в воздух, пролетело через всю арену и с отвратительным, влажным шлепком врезалось в силовой купол. Раздался низкий, вибрирующий гул, и тело сползло на песок, оставаясь лежать там неподвижной, сломанной куклой.