Книга Росток, страница 44 – Тимофей Афаэль

— Хорошо, а мы отлично сходили. — усач потрепал их по лохматым макушкам, — ребята там толковые и не жадные. Дня через четыре снова пойдем торговать. Остатки сбудем заодно и инструментов еще достану.

— Было бы неплохо, — кивнул Птич, — надоело уже чем-попало работать. Хотя, последний образец, вроде, неплохой. Мы его немного обкатали. Если хочешь, сам посмотри.

— Будут тебе инструменты, — улыбнулся усач. — А винтовку посмотрю. Вот эта? — он ткнул пальцем в лежащее на столе оружие и получив кивок, ухватил ее, прикладываясь.

Игрушка вышла совсем недурственная и теперь она не так сильно походила на кустарщину, слепленную на коленке. Видно, что пацаны старались. Тут же лежал и десяток патронов. Борис зарядил ружье, сделал выстрел, зарядил еще.

Ружье все ещё лягалось, но не так сильно, да и рикошета стало меньше. Дробь ложилась кучно.

— Хорошее оружие вышло! — похвалил Борис. — Я думаю, что можно ставить его на поток.

— Хорошо, — просто сказал Птич, голова которого болела совсем не о винтовках, а о более серьезной и убойной штуковине, которую они с Витькой мастерили.

Борис, проверив пацанов, вернулся в свой немного разросшийся лагерь. Проверил ребят и распустил всех по домам. Наступал вечер. Он умылся из небольшой кадушки и взглянул в зеркало, из которого на него смотрел мужчина средних лет с жестким, скуластым лицом, черными как смоль бровями и синяками под глазами от вечного недосыпа. За несколько лет жизни в новой пещере он полностью заменил Жака, но Жак управлял деревушкой выживающих людей, а теперь у них развивающаяся деревня. Подхваченные настроем одного беспокойного мальчишки, люди будто вышли из спячки. Жизнь в поселке закипела. Народ предлагал новые идеи и всячески старался улучшить свою жизнь и жизнь вокруг себя.

Благодаря обилию воздуха и другим благоприятным факторам, Михаил пробовал выращивать помидоры, новые сорта бобовых и другие растения. Кира в своей больнице занималась какими-то исследованиями, благодаря оборудованию, которое Борис купил через Янеца, как и семена, впрочем. Мужчина однажды попробовал вызнать, где ушлый мэр берет такие ценности, но тот только улыбнулся в ответ и покачал головой, предлагая не лезть не в свое дело.

Деревня развивалась и за всей этой кипучей деятельностью нужен был присмотр. Так лагерь шахтеров взял на себя еще и обязанности охраны. Те мужчины, что были не в шахте, стояли на постах, а не валяли дурака дома.

Беспокоил Бориса только Птич. В деревне он признания так и не нашел, несмотря на все его заслуги. Не любили его люди за холодный и проницательный взгляд синих глаз, от которого становилось неуютно, за вечно спокойное, не выражающее эмоций, лицо, за молчаливость и отрешенность. Общался мальчишка только со взрослыми. Шахтеры так вообще в нем души не чаяли, принимая на равных, несмотря на то, что пацану было всего двенадцать лет.

Беспокоило Бориса то, что он все сильнее замыкался в себе, а последние полгода, так вообще стал необщительным и отрешенным. Как-бы не случилось чего. Именно поэтому мужчина решил привлекать его к своим делам.

В последнее время наш усач как-то слишком стал дружелюбным. Он постоянно навещал нас с Витькой, приносил поесть, гонял по разным поручениям и всячески мешал мне заниматься личной разработкой. Такое ощущение, что он пытался нам если не заменить мамашу, то втянуть в жизнь деревни. Здорово, но мне это было неинтересно. После предательства Михаила и Тома, я больше не лез со своими идеями ни к кому, занимаясь работой в нашей маленькой мастерской и общаясь только с Борисом, Анастасией, и шахтерами. На остальных мне было плевать. Не хотят развиваться, их дело. Хотя, в последнее время, развитие сдвинулось с мертвой точки. Благодаря Борису, опять же, который наладил хорошую торговлю с городскими.