Книга Росток, страница 2 – Тимофей Афаэль

Выживать людям помогала система — информационное поле, к которому имели доступ абсолютно все жители. Имели доступ, но не имели возможности ей управлять. В каждом городе был только один человек, который мог повышать или понижать уровень доступа. Доступ они могли давать к знаниям, но управлять системой не могли. Никто этого не мог. Люди не знали, что это такое и где она расположена. Вот ещё один повод для слухов и легенд.

Каждый уровень давал большие права, и возможность получить новые знания. Даже деньги были электронные и начислялись на личную учётную запись. Но это все в больших городах, которых можно было пересчитать по пальцам одной руки. В маленьких городках и деревнях системой пользовались только для получения прикладных знаний, позволяющих работать руками.

После катастрофы функционал системы сильно снизился, но и этого хватало, чтобы обучиться технологии выращивания овощей или, например, производства патронов для допотопного порохового оружия.

Все это было уже устоявшейся системой отношений, складывавшейся несколько поколений после катастрофы. В настоящее время уже и забыли, что система людям не подчинена, вообразив распределяющего уровни почти всесильным.

— Решились все таки? — прозвучал хриплый голос из-за старой занавески, закрывающей вход в лачугу.

— Мы не можем его оставить, — с трудом сдерживая слезы, проговорил мужчина, — Проверяющие его найдут рано или поздно, понимаешь?

— Понимаю, понимаю. — проскрипел голос. — Понимаю лучше, чем кто — либо. Что же, прощайтесь.

— Прощай, сынок, — мужчина опустился на колени и прижал к себе мальчонку шести лет. — Ты же понимаешь, что это не мы так захотели? Мы бы никогда тебя не бросили. Все это, чтобы сохранить твою жизнь, — он замялся, потирая защипавшие глаза. — Живи честно, сын. Встретимся мы или нет я не ведаю, но всегда помни, что честь и имя дороже всего в нашей жизни. Все приходит и уходит, и только это с тобой до самой смерти.

Хлюпающий носом мальчишка, кивнул, сжимая небольшую сумку, которую ему дали в дорогу. Отец поднялся, поцеловал сынишку в макушку, слегка подтолкнул к двери и на негнущихся ногах пошел прочь.

Из под занавески высунулась костлявая рука и аккуратно притянула мальца внутрь. Внутри пахло травами и было довольно светло. Освещал ее странный маленький светильник, горящий ровным, белым светом. Таких мальчишка ещё не видел.

Перед ним сидел мужчина. Слегка согнутый в спине, с крепкими, но худыми руками, которые проделали в жизни очень много тяжёлой работы.

— Ну, здравствуй, малыш, — улыбнулся мужчина, продемонстрировав на удивление целые зубы, — зови меня Жак и сильно не грусти. Авось, встретитесь. Сам должен понимать, что тот кого не видит система, можно сказать, обречён.

— А вас тоже не видит? — спросил мальчишка, разглядывая светильник.

— Видит, но мы отверженные по другой причине, а ты вот нет. Тебя вообще не существует и пусть пока так и остаётся, а там время рассудит. — он открыл дверь сзади, надевая свой рюкзак и подхватывая большую и даже на вид тяжелую сумку. — Идём что — ли. Путь на окраины неблизкий.

Жак аккуратно приоткрыл дверь, осмотрелся по сторонам и зашагал по улице, держа мальчонку за руку. Сейчас они находились в бедных кварталах. Тут жили разнорабочие, шахтеры и прочий люд, получающий за свой тяжёлый труд копейки. Домишки, сделанные из камня и всякого мусора были основными постройками. Подчеркивали мрачную картину очень редко висящие фонари, которые не столько разгоняли тьму, сколько акцентировали внимание на ее всепоглощающем присутствии.