Книга Речной Князь. Книга 4, страница 101 – Тимофей Афаэль

— Зато при серебре, — встрял Клещ с набитым ртом. — Швыряй чужое да капризничай. Кому война, а кому мать родна.

Гнус намотал чалму криво, набок. Карасик прыснул.

— Дай помогу. — Пацан вскочил, перемотал чалму ровно, уже навострился за дорогу. — Вот. Теперь господин как господин.

— Учись, неслух, — Гнус приосанился, мигом войдя в роль. — Может, и из тебя купец выйдет. Лет через сто.

Бугай отложил недоеденный калач, встал, повёл плечами. В спине хрустнуло. Покрутил руками, будто примеряясь, кого сегодня придётся выдёргивать из свалки.

— Моё дело простое, — пробасил он. — Стой да гляди грозно. Это я умею.

— Грозно гляди, а руки придержи, — сказал я. — Тебе сегодня не рубиться, а только пугать.

Я допил квас, поставил кружку. Двор притих и повернулся ко мне.

— Слушайте последнее. Гнус с Бугаём — на торг, шуметь, чтоб сборщики Зуба сами сбежались. Рыжий, Лыко — за сборщиками идёте до самого их логова. Бес ведёт. Волк со мной, а остальным быть наготове. — Я обвёл их взглядом. — Друг от друга поодаль держитесь, а не кучей. На меня не оглядываться, глазами своих не выискивать. Каждый знает своё дело.

Кивнули.

— И главное. — Я выждал. — Сегодня без трупов. Кого надо — оглушить, связать, оттащить в сторону, но не убивать, пока я команду не дам. Один лишний покойник — и весь город встанет на дыбы, а нам тут ещё дела делать. Ясно?

— Ясно, Кормчий, — ответил за всех Волк.

Я поднялся. Под рёбрами привычно похолодело — как перед заходом в узкую протоку, где ошибиться можно только раз. Сегодня нужно сделать все точно и вовремя, без ошибок. Один промах — и вместо книги мы повезём домой собственные головы. Если повезём.

Карасик топтался рядом, заглядывал в глаза. Я знал, чего он ждёт, и сказал раньше, чем он попросился:

— Ты на воротах. Как вчера.

Лицо у пацана вытянулось.

— Опять⁈

— Опять. Двор без глаза не оставлю. Это не в наказание, Карасик. Я тебе доверяю охрану. — Я положил ему руку на плечо. — Чужой подойдёт — свистнешь. Беда — орёшь. На тебе сегодня весь наш дом. Потянешь?

Пацан засопел, но кивнул.

— По местам, — сказал я.

Двор пришёл в движение. Гнус, кряхтя, оправил халат и сделался важным. Бугай навис над ним горой. Бес сунул нож за пазуху, подмигнул Карасику. Волк закинул топор под полу кафтана.

Началось.

* * *

Я сидел в харчевне у самого края торга, над кружкой остывающего сбитня. Место выбрал с умом: отсюда весь меховой ряд лежал передо мной как на ладони, а сам я терялся в полумраке, как один из десятка мужиков, что с рассвета греют брюхо горячим питьём.

Волк стоял поодаль, у лотка с горшками. Привалился к столбу, ковырял в зубах щепкой, глядел в никуда. Натурально скучающий бездельник, каких на торгу пруд пруди. Только я знал, что под этой ленью он держит глазами весь ряд.

Касим выкатился на торг шумно, как и было задумано.

Гнус играл с лихвой. Он важно плыл вдоль лавок, отдуваясь и обмахиваясь платком, а Бугай возвышался за его спиной глыбой и раздвигал толпу могучей грудью. Касим тыкал перстом то в один лоток, то в другой, гортанно лопотал, коверкал слова, словно заморский гость, которому весь этот север не по нраву.

У мехового ряда он встал. Купец почуял богатого дурака и подсунул ему лучшую связку соболей.

Касим повертел мех, понюхал, скривился.