Книга Речной Князь. Книга 3, страница 62 – Тимофей Афаэль

— Я не шаман.

— Я знаю, но для них ты человек, который видит воду насквозь, который привёз громовую смесь и убил Хозяев. Для них ты чудной, Кормчий. И слово «чудной» у нас в деревне — это не ругательство.

Он помолчал и добавил:

— Сёмкина мать просила передать. Она сказать сама не решилась.

— Что передать?

— Что Мирон теперь спокоен. Она так и сказала — «пусть Кормчий знает, Мирон теперь спокоен».

Я кивнул и отвернулся к огню, потому что отвечать на такое словами — только момент портить.

Вокруг нас шумел берег. Мужики ели, пили отвар, спорили о шкурах и рогатинах, хохотали над байками Жилы, который уже приукрашивал сегодняшний день так, что к вечеру его рассказ будет не узнать. Женщины на косе закончили стучать и подсели к костру, подростки таскали мясо к коптильням. Дым от костров тянулся над заводью, пахнущий копчёностью и победой.

Пока они отдыхали и ели, я поднялся и пошёл к Прорве. Спустился к воде у горла Губы, перелез через поваленные ели, стараясь не напороться на обломки сучьев, и вышел на камни у самого стрежня. Прорва ревела в полусотне шагов.

Присел на корточки, опустил шест в воду и закрыл глаза.

Дар потёк по дереву и ушёл в глубину.

Прорва была всё та же — дурная, мечущаяся вода, ползучее дно, невидимые жернова водоворотов.

Но ямы были пусты.

Я проверил каждую, одну за другой, потянувшись Даром до той границы, где картинка начинала рябить и расплываться. Ямы, в которых ещё вчера лежали сомы, были заполнены только илом и песком.

Путь теперь свободен от наглых тварей, которые не давали сунуться в Прорву и разобраться, что к чему.

Я вытащил шест и сел на камень, глядя на бурлящую воду. Одну опасность устранили. Теперь осталась только река. А река — это моё дело.

Бурилом и Корч подошли и встали рядом. Бурилом протянул мне кусок жареного мяса на палке. Я взял, откусил, жуя и глядя на воду.

— Ну? — спросил Бурилом.

— Пусто. Ни одной твари в ямах. В воду лезть можно.

Корч выдохнул.

— Значит, заломы остались, — сказал он.

Мы все трое посмотрели на Прорву.

— Три их? — спросил Бурилом.

— Три, но они большие и стоят крепко. Чтобы понять, как разбирать, нужно подойти ближе. Может, на лодке, или с берега.

— На лодке к заломам не сунешься, — покачал головой Корч. — Течение подхватит и намотает на брёвна.

— А если с берега? — спросил Бурилом.

— С берега можно попробовать, — Корч задумался, потирая бороду. — На том мысу, что выдаётся в Прорву, до ближнего залома шагов сорок. Оттуда Кормчий, может, разглядит, как брёвна лежат.

— Разгляжу, — кивнул я. — Но разглядеть — полдела. Разбирать нужно решать как. Там же течение. Если просто выдернуть центральное бревно, весь завал поползёт, и неизвестно куда.

— Рвать надо с берега, — сказал Бурилом. — Канатами. Цепляем за крайние брёвна, тянем по одному, растаскиваем. Течение само уволочёт, если мы развяжем завал с краёв.

— Если, — Корч посмотрел на Бурилома. — А если завал так слежался, что канатом не вытянешь? Там же не просто дерево, там камни набились между стволами, ил спёкся. Это не поленница, Атаман, которую раскидал и пошёл.

— Тогда громовую смесь использовать будем, — сказал я.

Оба повернулись ко мне.

— Горшки у нас ещё есть, — продолжил я. — Не много, но есть. Если канатом не возьмём — заложим горшки в слабые места и рванём. Вода сама растащит обломки, если мы развалим то, что их держит.