Книга Речной Князь. Книга 2, страница 45 – Тимофей Афаэль

— Тише, — Бес обернулся. — Тут так принято. Не лезь в драку, нам светиться ни к чему.

Впереди показался перекрёсток. Факел на столбе горел ярче других, и в его свете я разглядел троих. Стражи в стёганках, с рогатинами, стояли у забора и лениво переговаривались.

— Стража? — спросил я тихо.

— Она, — Бес кивнул. — Не дёргайся. Они не шпионов ищут. Смотрят, чтоб пьяные драки не начинались. На нас им плевать.

Мы прошли мимо стражников, и те даже головы не повернули. Четверо угрюмых, молчаливых мужиков — таких тут полгорода. Кому до нас дело?

За перекрёстком потянулись лавки — закрытые ещё, но уже с признаками жизни. Несмотря на очень раннее утро, приказчики выносили товар, раскладывали на прилавках, переругивались с соседями. Разговоры долетали обрывками:

— … рыба прёт, а соли нет, хоть ты тресни…

— … Еремей цену опять задрал, паскуда, три куны за щепоть…

— … тухнет всё, тухнет, хоть плачь…

Бурилом переглянулся со мной. Я кивнул — понял. Наш мешок соли здесь на вес золота. Кривой заплатит щедро, потому что к утру наварит втрое.

Бес свернул в переулок, потом ещё в один, потом в третий. Дома здесь стояли теснее, улочки сужались, факелов становилось меньше. Темнота сгущалась.

— Кожевенный ряд, — сказал Бес. — Почти пришли.

Вонь тут стояла ещё крепче. Моча, дёготь, квасцы — всё от чего нормальный человек бежит, зажав нос, но Бес шёл уверенно, и мы шли за ним, стараясь дышать ртом.

— Хорошее место, — буркнул Волк. — Для покойников.

— Для дел, — поправил Бес. — Тут никто лишних вопросов не задаёт. Все свои.

Он остановился у неприметного подвала, постучал: три раза, пауза, два раза.

Через пару мгновений за дверью заскрипело, звякнуло, и в щели показался глаз.

— Кто? — голос был хриплый и недобрый.

— Бес. Кривой у себя? Скажи, гостей привёл. С товаром.

Глаз моргнул. Исчез. За дверью забормотали, зашаркали. Потом щёлкнул засов, и дверь приоткрылась.

На пороге стоял здоровый, лысый мордоворот с дубиной, с рожей, которую впору на ворота вешать вместо оберега от нечисти.

— Заходи, — буркнул он. — Кривой ждёт.

Подвал был низкий, тёмный и воняло в нём не лучше, чем на улице. Лучина чадила на столе, бросая тусклый свет на каменные стены, на бочки, громоздившиеся вдоль стен и связки шкур, свисавшие с потолка.

Кривой сидел за столом и чистил ножом вяленую рыбину.

Он был мелкий, жилистый, с лицом, которое будто кто-то смял в кулаке и забыл расправить. Левый глаз у него косил — отсюда, видать, и кличка. Но правый смотрел цепко и остро.

— Бес, — сказал он, не вставая. — Живой, значит, а я думал, тебя на Городце в землю закопали.

— Не дождёшься, — Бес ухмыльнулся. — Я живучий.

— Вижу. И компанию себе нашёл, — Кривой оглядел нас, задержался взглядом на Буриломе. На топоре у него за поясом, на шрамах, на руках, которые могли свернуть шею быку. — Серьёзную компанию.

— Мы по делу, — сказал Бурилом.

— Все по делу. Без дела ко мне не ходят.

Бурилом снял с плеча мешок. Бросил на пол, и мешок ударился о доски с глухим звуком.

Кривой посмотрел на мешок. Перевел взгляд на Бурилома и уставился ему в глаза не мигая.

— Что там?

Бурилом наклонился, развязал горловину. В свете лучины блеснуло белое, искристое.

Кривой встал. Подошёл, наклонился, запустил руку в мешок. Перебирал кристаллы пальцами. Лицо у него менялось — жёсткость уходила, на её место приползла жадность пополам с восторгом.