Книга Речной Князь. Книга 1, страница 163 – Тимофей Афаэль

Я повернулся к толпе. Люди расступились. Впереди стоял Атаман. Руки его, как всегда, были скрещены на груди. Лицо не выражало ни единой эмоции. Рядом Волк — смотрел на лодку не с насмешкой, как остальные, а с любопытством.

Я поймал взгляд Атамана. Кивнул. Он кивнул в ответ и сделал шаг вперед.

— Готов? — спросил он негромко, но так, что гомон за спиной стих.

— Готов, — ответил я.

Атаман прищурился, глядя на реку, где ветер срывал верхушки волн, гоня их против течения. Потом перевел взгляд на меня:

— Ветер в харю. Злой.

— Знаю, — кивнул я. — Для этого всё и затевалось.

— Верно… — протянул Атаман задумчиво. Он помолчал мгновение, словно взвешивая что-то, а потом шагнул к лодке:

— Добро. Я иду с тобой.

Я моргнул, сбитый с толку:

— Что?

— Я сказал — я сяду в лодку, — повторил он тоном, не терпящим возражений. — Если ты пойдешь на дно, я хочу видеть, как именно ты ошибся.

Он резко обернулся к Волку:

— Ты тоже.

Волк удивленно поднял бровь:

— Я? В это корыто?

— Ты, — припечатал Атаман. — Ты просил десять самострелов для своей «белой кости». Ты хотел идти к Прорве. Вот и проверь своей шкурой, стоит ли этот кормчий твоего доверия. Или кишка тонка?

Волк посмотрел на бурлящую воду, на Атамана, потом криво усмехнулся:

— Ладно. Поплыву.

Он подошёл к лодке, с сомнением пнул шверт, потрогал мачту:

— Но если эта щепка кувыркнется, Кормчий, я тебя утоплю своими руками.

Атаман громко, раскатисто расхохотался, перекрывая шум ветра:

— Ты сперва сам выплыви, топор плавучий!

Я усмехнулся. Двое взрослых мужчин, хоть и лишний вес, но и балласт. Лодка сядет глубже, будет устойчивее.

— Спускаем! — скомандовал я.

Щукарь и Дубина навалились на борта. Толпа расступилась, жадно вытягивая шеи. Лодка пошла по песку со скрипом. Боковые «лапы» цеплялись за грунт, словно не хотели в воду, но мы спихнули её.

Вода лизнула нос карбаса, плеснула в борта.

— Держите! — крикнул я Щукарю. — Я первый.

Я перевалился через борт, занял место на корме у рулевого весла. Лодка качнулась, принимая вес. Атаман шагнул следом — сел посередине, уперевшись спиной в мачту. Волк устроился на носу, вцепившись в фальшборт.

Щукарь и Дубина, стоя по колено в воде, толкнули нас изо всех сил.

— Ну, Велес в помощь! — прохрипел старик.

Вода подхватила нас. Лодку тут же начало крутить. Ветер ударил в бок, волны захлестали. Без хода мы были просто щепкой.

Я уперся ногами в днище, перехватил рулевое весло.

— Парус! — заорал я сквозь ветер. — Атаман, тяни веревку!

Бурилом, не задавая вопросов, схватил подъемную и рванул на себя. Рея поползла вверх, скрипя по мачте. Парус раскрылся, хлопнул пушечным выстрелом и надулся.

Удар ветра был страшным. Лодку резко накренило, почти положило на борт. Нас тут же потащило назад и вбок, к берегу. Толпа на берегу взревела. Я видел их перекошенные смехом лица, слышал улюлюканье.

— Тонет! Сейчас перевернет!

— Гляди, задом плывут! Раки!

Волк обернулся ко мне. Его лицо было мокрым от брызг, но в глазах читалось бешенство: «Ну что, Кормчий? Доигрался?»

Я рассмеялся и рванул верёвку справа от себя. Дубовая «лапа» рухнула в воду. Она ушла глубоко, прорезая течение.

Эффект был мгновенным. Словно кто-то схватил лодку за киль огромной рукой под водой. Боковой дрейф прекратился. Лодка вздрогнула, заскрипела всем корпусом, упираясь в воду «лапой».