Книга Речной Князь. Книга 1, страница 159 – Тимофей Афаэль

— Крепко сидит, — кивнул я. — В воде пойдет легче. Теперь мачта и парус.

Дубина почесал бороду:

— Старая мачта не годится. Дерево надо рубить ближе к носу, чтобы косой клин тянул правильно, так?

— Так, — подтвердил я. — Оставим посредине — лодку будет крутить на воде, как щепку.

Мы залезли в нутро карбаса и выдернули старый огрызок. Дубина вырубил в передней скамье новое гнездо, всадил туда ошкуренное бревно и намертво расклинил. Щукарь натянул оттяжки из толстой пеньки, проверил натяг и наложил мертвые речные узлы.

— Не вырвет, — сказал он, с силой дёргая снасть, от которой зазвенело дерево.

Я посмотрел на Дубину:

— Теперь нужны две длинные жерди.

Плотник удивленно поднял бровь:

— Две? Для паруса всегда одну брали. Рею, поперёк мачты.

— Для прямого паруса — одна, — согласился я. — Для косого — две.

Щукарь нахмурился:

— А вторая на кой-ляд?

Я присел и вывел углём прямо на досках борта:

— Смотри. Ровный плат висит на одной рее поперёк ушкуя.

Я нарисовал привычный им квадрат.

— Но наш клин ставится вдоль карбаса. Нижняя жердь крепится вот тут, у самого комля мачты, — я показал на низ схемы. — А верхняя лесина уходит вверх и в сторону, наискось, вот так.

Я провел длинную косую черту.

Дубина присел рядом, вглядываясь в рисунок:

— Выходит, холст растянут промеж двух жердей со скосом?

— Верно, — кивнул я. — Нижняя лесина держит низ паруса. Верхняя тянет угол в небо. Полотно растянуто между ними, как крыло летучей мыши.

Щукарь озадаченно почесал затылок:

— Морока. На кой-так мудрить?

— Потому что так этот парус можно ворочать туда-сюда, как калитку на петлях, — объяснил я. — Ловить ветер сбоку, а не сидеть сиднем и ждать, пока он в спину дунет.

Дубина кивнул, распрямляясь:

— Уразумел. Какого росту нужны?

Я прикинул на глаз:

— Нижняя — почитай во всю длину лодки. Верхняя — на пару локтей короче.

Дубина ушёл к лесу. Вернулся он не скоро, волоча на плече две ровные лесины.

— Годятся? — тяжело дыша, бросил он их в траву.

— Добро, — сказал я. — Везем парус.

Мы раскатали наш перешитый плат на пожухлой траве. Я показал Щукарю:

— Нижний край привязываем к нижней жерди, через каждую пробитую дыру, чтобы ветром не сдуло.

Щукарь молча достал суровину. Мы стали пришивать жесткую холстину к дереву частыми петлями.

Потом перешли к верхнему углу.

— Эту часть тянем к верхней жерди, — скомандовал я.

Мы намертво притянули верхний угол паруса к тонкому концу косой лесины. Натянули так, что ткань зазвенела, выбрали слабину.

Щукарь отступил на шаг, оглядывая снасть:

— И как теперь эту раскоряку поднимать?

Я обрисовал руками:

— Нижнюю лесину вяжем к мачте сыромятным ремнем. Вот тут, у самого комля. Чтобы она могла свободно ходить из стороны в сторону, а верхнюю жердь потянем на веревке вдоль мачты, наискось.

Я ухватил верхнюю лесину и приставил её к мачте косо — один конец внизу, другой уходит в серое небо.

— Видишь? Парус натягивается промеж двух деревьев. Как тугое крыло.

Дубина уважительно хмыкнул:

— Вижу. Колдовская придумка, но крепкая.

Мы начали подъём. Притянули нижнюю жердь к комлю мачты широким ремнем. Я с силой потянул за веревку, пропущенную через деревянный блочок на макушке мачты. Рея с натужным скрипом поползла вверх, утаскивая за собой вершину косого паруса. Ткань натянулась наискось, от нижней жерди к верхней. Выглядело это непривычно и дико.