Книга Дикая кровь, страница 142 – А. Дж. Врана

Терапевт склонила голову набок и спросила:

— Что ты хочешь этим сказать?

Кай скривил губы, почувствовав, как в груди закипает раздражение.

— Заслуживать – глупое слово. Чтобы заслужить что-то, должен быть какой-то… – он замолчал, подыскивая подходящую фразу, – космический баланс. Кто-то же должен решать, верно? Люди создают эти системы – мораль, этику, капитализм, что угодно, – и у каждой есть свои правила. Когда происходят хорошие вещи, люди думают, что это потому, что они следовали правилам. Они думают, что их вознаграждают.

Он издал хриплый смешок, затем повернулся в кресле, его ботинки с глухим стуком опустились на пол. Он всегда был таким – беспокойным и дерганым. Упершись локтями в колени, Донован уставился на пятнистое дерево между своих ног.

— Все это чушь собачья. Когда живешь за пределами всяких систем, понимаешь это. Людей ни за что не вознаграждают. Некоторые ведут себя так, словно родились с четырехлистным клевером в заднице, в то время как другие – скользящая спичка в мире, сделанном из кремня. Одни делают разумный выбор, другие – нет, и иногда даже хороший выбор поражает тебя до глубины души. Оглядываясь назад, можно сказать, что ты ничего не заслуживаешь. Ты получаешь то, что получаешь, и думать о том, справедливо это или нет, – пустая трата времени. – Кай поднял голову, сверля Крунич горящим взглядом. – Итак, док, когда вы спрашиваете меня, считаю ли я себя хорошим человеком, заслуживаю ли я хорошего, вы задаете неправильный вопрос. Я не хороший, и я не заслуживаю хорошего, но все это не имеет значения, потому что дело не в том, чего я заслуживаю. А в том, чего я хочу.

Он услышал, как участилось ее сердцебиение, зрачки расширились, дыхание участилось, и она отпрянула. Кай отвел взгляд; он не хотел ее пугать.

Она прочистила горло, быстро приходя в себя.

— В прошлый раз ты сказал, что ценишь свою независимость больше всего на свете. Что ты жаждешь, – она пролистала свои записи, – делать все, что захочешь. – Отпустив страницу, она подняла на него глаза. – А когда я спросила, можно ли тебе позволять делать все, что ты захочешь, что ты ответил?

Кай закатил глаза:

— Я сказал «нет».

Ее губы торжествующе изогнулись.

— И почему?

Он молчал, бесстрастное выражение его лица сменилось чем-то колючим.

Она продолжала:

— Я принимаю твою критику космических арбитров и согласна с тем, что существующие системы – это искусственные барьеры, которые служат одним людям и вредят большинству других. Но если ты так аморален, как утверждаешь, то разве ты не стал бы делать все, что пожелаешь, без колебаний? Почему ты считаешь, что твоя способность следовать своим желаниям должна регулироваться?

— Потому что…

— Потому что ты считаешь некоторые из своих желаний плохими? Разрушительными? Вредными? – Она прищелкнула языком. – Для меня это звучит как моральная оценка, Кай.

— У этого есть последствия, – выдавил он.

— Конечно! – Она взмахнула ручкой в воздухе. – Но тот, кто заботится только о своих желаниях, не позволит последствиям остановить его! Как ты думаешь, откуда у нас берутся серийные убийцы? Гангстеры? Руководители? Политики? – Она откинулась на спинку стула, ее плечи расслабились. – Зачем скрывать худшие стороны себя, если ты не заботишься о том, чтобы быть хорошим?