Книга Павший, страница 57 – Анна Щучкина

— Передышкой, – признался я. – Моментом, когда я мог быть не дитто, а просто человеком. Человеком, который устал нести свое бремя.

Кристен долго смотрела на меня, и я видел, как в ней борются подозрительность и понимание.

— Я тебе верю, – сказала она наконец. – И это пугает меня больше всего.

Вокруг стало совсем тихо. Что-то изменилось между нами – словно рухнула невидимая стена, которую мы оба старательно возводили.

— Знаешь, – произнес я вполголоса, – в другой жизни, при других обстоятельствах… Если бы не было этой войны, если бы ты не служила императору, а я не командовал сопротивлением…

Я не закончил фразу, но Кристен поняла. Она подошла ближе, так близко, что я мог различить золотистые крапинки в ее карих глазах.

— В другой жизни, – прошептала она, – я бы хотела узнать тебя. Настоящего тебя, а не легенду о жестоком принце.

Ее слова задели что-то глубоко внутри меня – то, что я считал давно умершим. Я осторожно коснулся ее щеки, и она не отстранилась.

— Но у нас нет другой жизни, – сказал я. – Есть только эта.

— И что нам с ней делать?

Я покачал головой. Что-то в ее глазах, в дрожи ее голоса говорило об искренности. Или я просто хотел в это верить.

— Вернуться назад уже нельзя, – сказал я. – Но можно выбрать, куда идти дальше.

Она чуть вздернула подбородок.

— И ты снова пойдешь в соседнюю камеру? Или останешься здесь?

Сложив руки за спиной, я сделал шаг назад. Потом еще один. И еще. Кристен едва слышно усмехнулась, но промолчала, когда лязгнул замок. И я был благодарен ей за это молчание.

Крепость Черное Крыло

946 год правления Астраэля Фуркаго

Я лежала, вслушиваясь в темноту, улавливая каждый шорох, борясь со сном, словно часовой на посту. Невыносимо было пропустить звук шагов в коридоре – тот единственный признак, что после заката Рейн все еще помнит обо мне.

Но он не приходил. Каждый вечер замирал у порога моих покоев, словно призрак прошлого, и уходил, растворяясь в ночи. Даже когда наши дни наполнились общими моментами – полетами на драконах в рассветных лучах, совместными трапезами, где по его распоряжению подавали мои любимые блюда. Он помнил каждую мелочь, каждое мое предпочтение, будто хранил их бережно все эти годы. В такие мгновения время сжималось, и тысячелетие разлуки таяло, как утренний туман. Казалось, мы просто продолжаем нашу историю с того места, где обрывалась свадебная лента.

Но я понимала: для него это иначе. Для меня прошло лишь чуть больше тридцати лет, а для него – вечность, наполненная чем-то, о чем я могла лишь догадываться. Почему же он не делал шаг навстречу? Почему останавливался на пороге? Эта загадка мучила меня долгими бессонными ночами.

И вот сегодня я вновь услышала их – тяжелые, усталые шаги. Он шел медленнее обычного, с невыносимой ношей на плечах. Остановился у моего порога, как всегда. Я поднялась с постели бесшумно, словно тень, и приблизилась к двери. Сердце стучало так громко, что, казалось, он должен был услышать его сквозь дубовые доски. Я молила богодраконов, чтобы он решился взяться за ручку, чтобы нашел в себе силы переступить этот порог.

Но вновь послышались удаляющиеся шаги. И тогда что-то во мне надломилось – или, наоборот, окрепло. Я решительно дернула за ручку и распахнула дверь.