Книга Последняя надежда, страница 5 – Тимофей Афаэль

Решение пришло мне внезапным озарением во время спаррингов.

— Эридан, выбирай противника! — крикнул Норберт.

— Беру Калеба! — тут же вызвал я третьего.

Тот усмехнулся недобро, поднимаясь на нашу небольшую арену для поединков. Теперь он сражался копьём как Гард, используя свои длинные руки и рост по максимуму.

— Бой!

Я отбил щитом выпад и медленно двинулся в его сторону. Нужно только сократить дистанцию. Снова выпад и снова мой уход в сторону. Третий колол и держал дистанцию, пытаясь ослабить мою бдительность. Он осторожничал, пришлось ему подыграть. Вспомнился трюк, что показывал мне отец.

При очередном его выпаде я неудачно отбил копье, поскользнулся и грохнулся на одно колено. Калеб купился.

Он бросился добивать. Осталось дождаться, выждать момент. Деревянное копье летит прямо в лицо. Убить меня решил, сучонок! Голову вбок, щитом снизу-вверх и толчок ногами. Удар ребром щита по челюсти вышел смачным. Хрустнуло громко, брызнуло кровью. Калеб пошатнулся, попытавшись отступить, но я оказался быстрее. Удар рукоятью прямо в кадык.

Он выронил копье, схватился за сломанное горло и рухнул на колени.

— Вот же ты говнюк, Эридан! — с возмущением и усталостью воскликнул стоящий рядом Норберт. Труп третьего с выпученными глазами валялся перед нами. — Зачем?

— Либо он, либо я. Я себя знаю тринадцать лет, а его три месяца, — честно ответил Норберту.

— И не поспоришь, — качнул головой он, — но наказания не избежать тебе. Ожидай.

— Жду, — я вышел из круга и встал рядом с Гардом. — Остальное на тебе. От себя зависящее я сделал.

— Сделал даже больше, чем можно представить, — прошептал Гард. — За мной долг.

Меня посадили в одиночную клетку. Норберт не наказывал меня. Он скорее боялся, что я убью остальных. Я думал об этом, но пользы от такого поступка не увидел.

Утром явилась хозяйка. Меня вывели к ней из клетки. Эту эльфийку я видел второй раз в жизни. Она сидела на стуле с высокой спинкой и внимательно меня осматривала. На ней было одеяние, в котором в империи женщины спят, а здесь разгуливают по улице. Дикари.

— Льва, который попробовал кровь, убивают, ты знаешь? — спросила она меня, закончив изучать взглядом.

— Не знал, что вы выращиваете ослов, — брякнул я. Если честно, я готовился к чему угодно, кроме этого разговора.

Эльфийка рассмеялась звонко и от души, похлопывая себя по колену.

— Хороший ответ, но ты убил, возможно, хорошего воина. Я в него вложила деньги. Как возвращать будешь, а? — она наклонилась вперед так, что нас разделяло совсем небольшое расстояние.

От нее одуряюще пахло.

— Убью еще несколько человек, — это все, что пришло мне на ум, пока я глядел в ее необычного цвета глаза.

В них появилось удивление, а потом удовлетворение: — Почему ты не испытываешь муки совести? Ты же убил! Убил ни в чем неповинного мальчика! — она строго поглядела на меня.

— Муки совести не помогут мне здесь выжить. Я погорюю потом, после того как высплюсь, — буркнул я.

— Ха! Норберт! — позвала она надсмотрщика-учителя.

— Да, госпожа? — поклонился тот.

— Я его забираю! Ты хорошо проделал работу! Если вырастишь мне еще львят, заплачу премию! — властно проговорила она, поднимаясь из кресла. — Идем, Эридан.

«Мир очень странная штука. Я должен был быть избитым до полусмерти, но еду в особняк», — подумал я тогда. «Хорошее начало для будущей мести».