Книга Последняя надежда, страница 107 – Тимофей Афаэль

— Выходим, — скомандовал я и пошел к сломанным воротам. Остальные воины, молча, отправились следом за мной.

Растянувшись широкой цепью, мы крались к вражескому лагерю. Медленно, с остановками, чтобы нас не обнаружили часовые, ведь все, на что мы можем рассчитывать это внезапность.

Костры были уже совсем близко. Больше половины войска ушло брать замок в кольцо и двигаться дальше, но и того, что осталось с лихвой хватит на нашу маленькую дружину.

Спрятавшись за валуном, я осмотрел всех своих бойцов, дожидаясь задерживающихся, а потом отдал команду ликвидировать часовых.

Возле нашего с Тордоном костра сидели двое. Сидели и о чем-то разговаривали, нарушая все правила войны. Один умер мгновенно, когда я вонзил ему топор в шею. Только хрустнуло громко, и труп упал в костер. Его товарищ округлил рот, но вскрикнуть не успел. Свистнувший меч снес ему голову. Тордон любил проворачивать такие штуки, вот и сейчас улыбался, довольный собой.

Мы должны без шума подойти как можно ближе. Вот уже и первые палатки, в которых отдыхают солдаты. Часовые бродили и здесь. Одного я убил, а второй успел вскрикнуть, когда копье Гарда вошло ему в грудь.

Его крик привлек внимание ближайшей палатки. Солдаты выскочили, оглядываясь, и заметили вторжение.

— За Аргоса! За Нирмунд! — заревел я, с хрустом вонзая топор в плечо солдату. Тот завыл от боли, засипел, оседая вниз. — Впере-ед!

Я со всех ног бросился к центральному шатру, слыша, как мои воины поджигают палатки, убивают вольных с характерным звуком и воплями умирающих.

Переполошенные, они выскакивали из своих шатров, а я рубил, походя, и мчался вперед. Не думал, что мы зайдем так далеко, а значит нельзя упустить такую возможность.

— Когда враг заслонял горизонт! — послышались слова старой песни.

— Когда тучи сгустились вдали! — подхватил Гард, рассекая мужику глотку острием своего копья.

— Встанем мы как последний оплот! — Тордон увернулся от атаки одного и отрубил ногу воину, замахнувшемуся на него топором.

— Встанем все, ведь мы слову верны! — сразу несколько голосов подхватили песню. Бой завязался во всем лагере, а мы пели, точнее, орали под лязг и крики.

— И пойдет вперед наша рать! — крикнул я, бросая факел прямо в один из шатров.

— Собирая большую жатву! — пели, точнее уже кричали все бойцы.

— За родных, за землю стоять!

— Встанем все, ведь мы чести верны!

Большой шатер показался впереди, а перед шатром уже столпились воины в добротных латах. Они окружили прибежище генерала, планируя остановить нас любой ценой.

— Пусть мы сгинем в этом бою!

— Ведь никто вечно жить не хотел!

— Пусть поднимут чарку свою!

— Те из нас, кто останется цел!

Давняя песня, древняя. Ей меня учил еще мой отец. Я взревел от ярости и ударил ногой прямо в щит, дробя его в щепки. Воин, держащий, его охнул и осел с топором в голове. Тордон хекнул опуская свой огромный двуручник сверху на манер топора. Могучий удар рассек воину Вольных руку и разрубил его почти до груди.

— Стоять! Стоять! Не дайте им пройти! — ко мне выскочил воин, что сверлил меня взглядом с коня в прошлый раз и сходу попытался ударить меня мечом в бок.

Я успел изогнуться так, что клинок прошел по касательной и нанес ответный удар, который тот играючи заблокировал.

— Хорошо, что пришел, Эридан! — крикнул воин, широко улыбаясь. — Я мечтал встретить тебя в бою и убить лично! Меня зовут Кляйн!