Книга Отставник 4, страница 79 – Павел Чук

После моей скороговорки прошло секунд десять. Мышцы уже устали от напряжения, но тут истинно живой произнёс:

— Как ты сказал?

— Я не пытал его, — произнёс медленно, — он не был моим пленником, мы скорее… союзники, — не стал говорить, что ашш Сошша Хааш всё-таки как-то побывал моим пленником и я подумывал его убить, но сейчас не время вспоминать то далёкое прошлое, когда были врагами.

— Что ты сказал после «принц крови», повтори, — в голосе ашш Шоох Хааш звучало неподдельное удивление.

— Истинно живой принц крови генерал-командор Председатель Малого Совета, — проговорил также медленно.

Вот теперь пауза длилась дольше и первым заговорил облачённый в боевой скафандр:

— Ты ничего не напутал? Хорошо знаешь язык, где обучался⁈

— Ничего не напутал, знаю язык достаточно хорошо, обучали машинным путём на каком-то большом корабле вашего главного на Земле, — ответил по пунктам, ожидая реакции, но её не последовало. Точнее, реакцию гражданского я не увидел, так как его своей громоздкой фигурой закрывал солдат, а что-то разобрать по мимике лица при закрытом забрале и по искажённому электронно-механическими устройствами голосу очень затруднительно.

— Оставайся здесь, — вновь произнёс солдат. В ответ я только хмыкнул. Куда я отсюда денусь, спрашивается?

Гермодверь бесшумно закрылась, и я вновь оказался в одиночестве, но яркость освещения не менялась. Оставалось такой, как понял, оптимально приспособленной к чувствительному глазу расы анторсов. Для меня это спектр был непривычен, но неудобства не доставлял. Так что я вновь уселся на кушетку и погрузился в раздумья.

«Что я такого сказал, что вызвало неприкрытое удивление? — размышлял, откинувшись спиной к стене прикрыв глаза, — и удивился не только гражданский, но и, как понял, солдат, который до этого не проявлял никаких эмоций. Только выполнял свою работу — охранял важное лицо. А тут, и вмешался в разговор, и задавал довольно уместные вопросы… Так, что я сказал? — мысленно воспроизвёл практически весь разговор. Тем более, он был не такой продолжительный и запомнить его если не дословно, то очень близко к оригиналу не составило труда. — Так, после того, как я перечислил все известные мне регалии ашш Сошша Хааш, оба анторса, а особенно гражданский изменили своё поведение. Ну, что отец удивился, когда его сын оказывается генерал-командор, да в таком юном возрасте — неудивительно, тем более, ашш Сошша Хааш принц крови, а его отец не состоит на военной службе. Но для солдата эта новость, мягко скажем неважная. Мало ли командиров на корабле и тем более тех, кто не присутствует здесь и сейчас. А вот то, что ашш Сошша Хааш вдобавок ещё и главный в Малом Совете, эта информация могла заставить и солдата проявить эмоции и, наверно, нарушить инструкции на невмешательство в разговор».

Удовлетворившись своим умозаключениям, открыл глаза. Выглядело всё логично и правдоподобно. Щёлкнул зуммер устройства подачи.

— Та-ак, что там у нас сегодня, — поспешил встать. Приём пищи пропускать нельзя. Если дают пищу, то её надо есть. Тем более, рацион не скажу, что был скудный, но непривычный это точно. В неприкосновенном запасе анторсов, которым приходилось неоднократно питаться пища была в основном сублимированная — без воды. В неё необходимо добавлять воду или из отдельной ёмкости, что имелась в том же НЗ, или, как говорил ашш Сошша Хааш, просто есть медленно, тщательно пережёвывая вязкую субстанцию, а потом запить небольшим количеством жидкости. Как-то на моё предложение использовать «подножный источник» воды, он на меня посмотрел, как на идиота. Понятное дело, это происходило в открытом море, где мы болтались. Но я был очень удивлён, что в аварийном запасе нет опреснителя воды, ну или достаточно мощных фильтров. А здесь, на корабле, наоборот, пища подавалась настолько жидкая, что не отличишь, что ешь: суп пюре, или кашу. Хотя о каше я что-то погорячился. Нет у них такого вида продуктов, как каши. Впервые, когда ашш Сошша Хааш попробовал из нашего аварийного рациона гречневую кашу с мясом, то долго морщился, воротил нос, но съел. А распробовав весь рацион, что находился в убежище, признался, что ему больше понравилась гороховая каша с салом.