Книга Первый среди равных. Служа Империи, страница 44 – Павел Чук

— Что вы! Он обычно кричит, когда кто-то из навязанных попутчиков задерживается всего лишь на несколько минут, а тут…

— Прям сама любезность, — продолжил за матроса.

Поднялись на палубу.

— Пойдёмте, я провожу в вашу каюту, — заторопился матрос.

— А то капитан строгий, кричать начнёт, — с дороги настроение у меня было наиотвратительнейшее и не преминул подначить, а виной тому дорога. Не сам долгий путь, а безделье. За первые сутки выспался, а потом и делать стало нечего, дремал во время мерного покачивания в карете. Пытался разбирать почту, но мысли постоянно возвращались к Линессе. К той, которую запомнил взбалмошной, молодой девушкой, со своими неумелыми попытками поцеловаться.

— Не только строгий, но и суровый, — оборвал воспоминания голос капитана. Он стоял, перевалившись через периллы надстройки над кормой и пристально смотрел на меня неодобрительным взглядом, — сейчас отдам команду: «Свистать всех наверх!» и вас затопчет моя команда. Так что быстро в каюту! Матрос, помоги сухопутному добраться, что б тот не потерялся. И живее!!!

Хотел возразить, напомнить, что я как-никак представитель Императрицы, её воля и так далее, но, когда наши взгляды встретились, закрыл свой рот и молча пошёл за матросом. На корабле главный капитан и будь я хоть генералиссимусом или фельдмаршалом, всё равно старшим останется капитан. Не знаю точно, вдруг на эту посудину забредёт адмирал флота, кто будет командовать, но судя по суровому выражению лица капитана Минерса, он своего не упустит, и адмирала, правда наверно с почестями, отправит подальше с палубы, чтоб не мешался.

— Располагайтесь, господин штабс-полковник, я уже вещи успел разложить, места приготовил. Каюта конечно маленькая, всё-таки не прогулочная яхта, а военное судно…

— Военное? — удивился. Не выглядела эта посудина боевым кораблём. Как я себе представлял парусный военный флот? Только по редким просмотренным фильмам, где командующий Черноморским флотом адмирал Ушаков на линейном корабле топит турецкую эскадру. А там корабли, так корабли, по бортам в три ряда пушки, а на этом… Я даже не заметил, есть ли вооружение на судне.

— Конечно это… — оглушительный свист, неразборчивые команды и топот десятков ног заглушили ответ адъютанта. — … отплываем, — только и услышал окончание фразы.

Я согласно кивнул. Уселся на табурет. Осмотрелся. Каюта маленькая, меньше офицерской палатки, где я проживал во время контрнаступления, но чистенькая и уютная. Излишней мебели не наблюдалось, но и совсем уж спартанской не выглядела.

— Сколько плыть, не знаешь?

— Недели две. Но лучше узнать у капитана. Я тут поговорил с матросами. Сильно задержался отход корабля, это нас ждали и вероятно капитан будет идти ночью, чтобы наверстать упущенное, но я не знаю.

— Понятно, — ответил, а сам задумался. Напрашиваться на встречу с капитаном не хотелось. Если сам позовёт пообщаться, то не откажусь, но видя его неприязнь к сухопутных, хорошо, что не «крысам», лучше не лезть на рожон. Уж больно он суров. Я не из робкого десятка, но правда на стороне капитана, мне и возразить нечего. Ждали только меня, а груз, который в трюме может испортиться. Жара ещё не наступила — нормальная весенняя погода, но его ждут в порту назначения, а корабль сильно задержался с отходом.